Московская жизнь, казавшаяся издалека такой привлекательной, становится для главной героини романа Лизы Успенской жестокой жизненной школой. Ей приходится столкнуться и с обитателями московского «дна», и с капризными светскими дамами. В момент полного отчаяния она встречает человека, которого, как она вскоре понимает, искала всю жизнь. Но, несмотря на взаимную любовь, счастье с ним оказывается нелегким. Став женой крупного предпринимателя, Лиза не только получает возможность отдыхать за границей и жить в роскоши, но и разделяет с мужем все трудности и опасности его жизни.
Авторы: Берсенева Анна Александровна
Он потянул ее за собой, клонясь назад и напрягая мускулы, подхватывая ее на живот. Катя испуганно охнула было — боялась упасть — но, поняв, что он легко удерживает ее, прижалась еще крепче.
Так они и оказались на земле, утонули в высокой траве — она лежала на нем сверху, раздвинув ноги, а он искал то самое заветное место между ними, стараясь прижаться к нему покрепче.
Она ласкала его, плавно двигаясь на нем, заглядывала в запрокинутое лицо, шептала в самые губы:
— Ах ты, миленький, нравится тебе так?
Трусов на ней не было: Катя рассудила, отправляясь на завоевание невинного паренька, что неизвестно, как он отреагирует, когда она начнет их стягивать в самый волнующий момент. И Сергей понял это, опустив руку вниз и нащупав под задравшейся юбочкой пушистый островок. Пальцы у него задрожали, он стал торопливо расстегивать «молнию» на брюках, но Катя тут же перекатилась на спину, увлекая его за собой. И вот уже он оказался над нею, и она сама расстегнула его ширинку.
Катя много умела такого, что делало ее восхитительной любовницей, но для первого раза она решила ограничиться вещами традиционными — не испугать бы мальчика. Сергей был неумел, неловок, он торопился, не попадал во влажную, манящую глубину между ее раздвинутых ног. Но Катя была терпелива, приподнималась ему навстречу, подправляла его — с замиранием сердца ожидая наслаждения, которое должно было наступить, когда он наконец войдет в нее.
Она не прогадала в своих ожиданиях: уже через несколько минут сама она постанывала, покусывала его плечо, голос ее изменился до неузнаваемости — стал хриплым, едва ли не грубым.
Сергей задрожал над нею почти сразу, в глазах у него потемнело. Но прежде чем испытать этот ни с чем не сравнимый восторг, он почувствовал, как Катя забилась под ним, вскрикнула, частыми толчками сжимая внутри себя его напряженную плоть.
Да, это был настоящий мужчина, а не какой-нибудь полковник Ревунко или капитан Росляков!
Потом они лежали рядом, глядя в высокое небо, Катя покусывала травинку и смеялась чему-то. Потом она приподнялась на локте, заглянула в Сергеево лицо, по которому еще катились капли пота.
— Понравилось, сладенький? — спросила она, слизывая эти соленые капли. — Смотри-ка, чистенький какой, и грудка еще не обросла. Ох, какой ты мужик будешь, завидую твоим девкам! Смотри же, пока и со мной побудь еще — я тоже женщина не из последних, потом поймешь.
А ему бы и в голову не пришло с ней расстаться — хотя те самые девки, о которых она говорила, появились сразу же и во множестве. Но Катя была вне конкуренции.
Он и сам не понимал, в чем дело. Конечно, перепробовав за какой-нибудь год достаточно женщин, он быстро убедился, что Катя действительно хороша, при любом сравнении.
Свои страстные умения она продемонстрировала ему в ближайшее же время. Особенно восхитительно было оставаться с нею в пустом спортзале, ключи от которого она без труда добывала.
— Правда, что ли, полы тут помыть, — посмеивалась Катя. — Смотри-ка, платье как запылилось!
Ему нравилось сажать ее на того гимнастического «коня», на котором она сидела в первые дни, раздвигать ее ноги, погружаться в нее, вспоминая, как вожделенно он хотел ее тогда…
Или, наоборот, он садился на «коня» сам, а Катя ласкала его, дразнила быстрыми поглаживаниями, потом доводила до экстаза своими подвижными губами и языком…
Все это было невообразимо приятно, но вскоре он понял, что почти то же самое умеют и другие женщины. Сергей догадывался, что Катя нравится ему не этим — точнее, не только этим. Нет, она не была исключением — в том смысле, что и ее он не хотел бы видеть рядом с собой постоянно. Но его привлекала ее невероятная податливость, готовность раствориться в каждом его движении — притом чувствовалось, что ей доставляет удовольствие угадывать его желания и предупреждать их.
И ему нравился ее безмятежный взгляд, наполнявший его спокойствием и уверенностью в том, что мир устроен разумно и правильно…
Может быть, он не думал обо всем этом так отчетливо в тот мучительный год, когда метался по окрестностям на мотоцикле и чувствовал, что душа его, оставшись в одиночестве, мечется еще отчаяннее…
Но только встречи с Катей успокаивали его тогда — и не потому, что спадало физическое напряжение, этого-то можно было достичь с кем угодно. Он не думал, чтобы это была любовь. Но, во всяком случае, чувство к Кате до сих пор оставалось самым сильным чувством к женщине, которое пережил Сергей Псковитин…
Да, он нравился им, когда был мальчишкой. А уж потом, когда двадцатишестилетний майор Псковитин вернулся из Афгана — с суровым взглядом многое повидавших глаз, с широкой седой прядью в волосах и железными мускулами, —
