Московская жизнь, казавшаяся издалека такой привлекательной, становится для главной героини романа Лизы Успенской жестокой жизненной школой. Ей приходится столкнуться и с обитателями московского «дна», и с капризными светскими дамами. В момент полного отчаяния она встречает человека, которого, как она вскоре понимает, искала всю жизнь. Но, несмотря на взаимную любовь, счастье с ним оказывается нелегким. Став женой крупного предпринимателя, Лиза не только получает возможность отдыхать за границей и жить в роскоши, но и разделяет с мужем все трудности и опасности его жизни.
Авторы: Берсенева Анна Александровна
в обыкновеннейший ресторан, притом не слишком высокого уровня.
— Не кажется вам, что мы здесь засиделись? — спросила Юля. — Программа окончена, можно идти — по-моему, дома гораздо приятнее.
Она говорила это как бы в пространство, но, конечно, ее слова относились не к Сергею, не от него она ждала решения. Юра молчал.
В это время Сергей заметил, что Стас Незвецкий уже сидит за соседним с ними столиком. Однако он не выпивал, а беседовал с молоденькой корреспонденткой; перед ним лежал включенный диктофон.
— Стас, скажи — ты любишь красивых девушек? — спрашивала корреспондентка.
— Пожалуй, — задумчиво отвечал Стас. — Я влюбчив, но должен предупредить ваших читательниц: одной девушки мне мало — я слишком влюбчив. А вообще-то, — заключил он, — в женщине мне больше всего нравятся не ножки, а извилины!
Услышав эти слова, улыбнулась даже Юля. Юрка и вовсе расхохотался, толкая Сергея под столом ногой.
— Как ты думаешь, Серега, — спросил он, давясь смехом и стараясь говорить потише, чтобы не привлечь внимания Незвецкого, — в каком месте ему нравятся у женщин извилины?
Стас, наверное, все-таки услышал его смех: он резко обернулся. Но взгляд его остановился не на смеющемся Ратникове, а на Юле — и Незвецкий замер с уже открытым для возмущения ртом.
Юля смотрела прямо на него, на губах ее порхала та самая неуловимая для фотографов улыбка; не узнать ее Стас не мог. Забыв про корреспондентку, он встал из-за стола и направился к Юлии Студенцовой.
Кругом кричали, танцевали, кто-то уже бросал музыкантам деньги, чтобы они исполнили «Малиновку», как в старом добром привокзальном ресторане; гулянка шла вовсю.
— Вы разрешите? — Стас остановился перед нею. — Вы разрешите пригласить вас потанцевать, Юлия Студенцова?
Поклонницы, обступавшие его столик, зашушукались. Юля выдержала паузу — что, кажется, не стоило ей ни малейшего усилия — и, по-королевски кивнув, встала, одновременно подавая руку Незвецкому.
Когда они танцевали, удалившись от столика, взгляды собравшихся устремлялись только на них — и неизвестно, кто привлекал больше внимания: певец или супермодель.
Проводив жену взглядом, Юра усмехнулся:
— Может, нам с тобой надо было дружно подняться и сказать, как в фильме: «Ана нэ танцует»?
— Да пусть уж, — улыбнулся Сергей. — Юля любит танцевать…
— Любит? — спросил Ратников, и Сергей удивленно посмотрел на него, расслышав какие-то странные интонации в его голосе. — Ты думаешь, она любит танцевать?
— Что ты имеешь в виду?
— Я сам не знаю, — лицо у него было теперь просто печальным. — Я не уверен, любит ли она — во всяком случае, это не отражается в ее глазах…
— Что — не отражается? — спросил Сергей. — Любовь к танцам?
— Что? — Юра тряхнул головой. — Да ничего. Просто — Юля права, можно ехать. Сейчас, натанцуются — и поедем, да? Мы на машине, я не пил — поехали к нам, а?
Сергей смотрел на Юру со все возрастающим изумлением. «Да что ж это с ним? — думал он. — Сейчас еще и переночевать у них предложит… Как будто боится остаться наедине с женой!»
Неожиданная, но простая и ясная мысль вдруг обожгла Псковитина: он понял причину внезапных Юриных просьб…
Незвецкий подвел Юлю к столику.
— Я надеюсь… — произнес он тем самым тоном, который Юра называл северянинским.
— Юля, ты домой хотела? — спросил Ратников. — Можем ехать. Или ты побудешь еще?
— С какой стати мне здесь быть, Юра? — Она удивленно посмотрела на мужа. — Да ты никак ревнуешь, а? Вот новость! Юрочка, ты ревнуешь меня к мальчику, неужели?
Ратников пожал плечами. Все втроем они прошли к выходу, пробираясь между танцующими. Костик подскочил к ним у самой двери.
— Ну, как вам, ребята? — спросил он.
— Отлично! — искренне ответил Ратников. — Кто вам придумал название, а, Костя?
— А звукореж наш и придумал. Классно работает, правда?
— Правда, — подтвердил Псковитин. — Даже певец ему не слишком мешал. Ну, бывай, Костя, спасибо.
— Мы придем еще. — На прощание Юля одарила мальчика пленительным взглядом невозмутимых глаз. — Спасибо за чудный вечер!
Юлин темно-синий «рено», на котором она ездила в Москве, стоял рядом с паркоматом, недавно появившимся на Тверской. Впрочем, паркомат не работал, а рядом с ним прохаживался солидного вида мужчина и получал наличными с желающих оставить машину.
До «высотки» на Котельнической набережной доехали по вечерним улицам быстро. Юра молчал, глядя на дорогу, и Сергей, сидевший рядом с ним, не знал, как прервать это молчание. Молчала и Юля, ее почти не слышно было на заднем сиденье.
Они вошли в огромный подъезд, и Сергей вспомнил, как
