Московская жизнь, казавшаяся издалека такой привлекательной, становится для главной героини романа Лизы Успенской жестокой жизненной школой. Ей приходится столкнуться и с обитателями московского «дна», и с капризными светскими дамами. В момент полного отчаяния она встречает человека, которого, как она вскоре понимает, искала всю жизнь. Но, несмотря на взаимную любовь, счастье с ним оказывается нелегким. Став женой крупного предпринимателя, Лиза не только получает возможность отдыхать за границей и жить в роскоши, но и разделяет с мужем все трудности и опасности его жизни.
Авторы: Берсенева Анна Александровна
пришел сюда впервые, когда Юрка только что купил эту квартиру.
— Ничего себе! — удивился он тогда. — Зачем подъезды-то большие такие — лучше бы квартиры сделали побольше!
— Не волнуйся, — улыбнулся Ратников. — На квартиры тоже осталось. А что, пусть будут большие подъезды, разве плохо? Это ведь что-то значит…
— То есть? — удивился Псковитин.
— Это значит, что у здания есть какая-то скрытая идея, которая не умещается в его назначение, понимаешь? Я, когда квартиру здесь решил покупать, специально присмотрелся — и в МИДе, и в «Украине». Да и в Университете то же самое. Они все не примитивные, не для того только, чтобы есть да спать…
— Нравится тебе сталинская мощь! — усмехнулся Псковитин.
— При чем здесь мощь, да еще сталинская! Я и сам пока в этом не разобрался — что так привлекает в этих излишествах…
Сергей не понял тогда, о чем говорил Юра. Так бывало часто: он не понимал, но это было неважно. Когда Ратников говорил что-нибудь такое, Сергей видел то, чего не видели многие понимавшие — Юрину светящуюся душу…
Юрка любил сидеть на кухне — да разве он один, многие в Москве сохранили привычку к кухонным посиделкам, даже если семья переставала ютиться в малометражке и в них не было больше необходимости.
Но Юля накрыла кружевной скатертью низенький столик в просторной гостиной, расставила бокалы, нарезала сыр, принесла фрукты. И они уселись втроем в огромные кресла вокруг стола, глядя друг на друга — люди, знающие друг друга с того самого момента, когда вспыхнуло их сознание в младенческой тьме.
Они молчали.
После того как мгновенная и мучительная догадка пронзила Сергея, он украдкой наблюдал за Ратниковым и Юлей, с тоской ловя подтверждение ее… На столе горели свечи в хрустальных подсвечниках, живые огоньки пламени плясали в Юлиных глазах; Юрины глаза были опущены.
Сергей не считал себя особенно проницательным человеком — во всем, что касалось едва уловимых нюансов человеческого поведения. Жизнь приучила его быстро анализировать ситуации, доверять чутью в ожидании опасности — и все это требовало столько сил, что на другие тонкости их просто уже не оставалось.
Но сейчас он чувствовал себя так, словно у него открылось какое-то необъяснимо зоркое понимание происходящего. Он понимал, о чем думал Юра, когда смотрел на танцующую жену. Он понимал причину непроницаемости ее взгляда. Он понимал, что именно позволяет ей держаться с той светской непринужденностью, которой многие так никогда и не достигают. Юля была настоящая светская женщина, и дело было не только в парижской выучке — скорее выучка лишь пришлась впору. В ней, в ее восхитительном теле и загадочной душе, чувствовалась какая-то неведомая дистанция — Сергей отчетливо ощущал ее, хотя не понимал, от чего так отстранена жена его друга Юля Студенцова…
Он спросил ее об агентстве, хотя его мало интересовали подробности — во всяком случае, до тех пор, пока они не затрагивали безопасности «Мегаполис-инвеста». Юля рассказала вкратце, и Псковитин еще раз отметил, как точно, без лишних слов, она умеет изложить главное — она и в школе была отличницей, ее часто вызывали, чтобы подвести итоги урока или что-нибудь в этом роде. Ничего удивительного, что она тоже занялась бизнесом, подумал он.
Сергей знал толк в красивых женщинах, и хотя Юля никогда не привлекала его как мужчину, он даже безо всякого практического интереса понимал, как она хороша. Неудивительно, что молоденький Стас Незвецкий обалдел, едва взглянув на нее!
В свои тридцать три года она сохранила девическую матовость кожи, стройность фигуры и блеск пышных золотисто-каштановых волос. Но вдобавок ко всему этому Юля приобрела то, чем не обладают юные девушки: поразительное умение держаться, выверенность каждого движения, жеста и взгляда.
«Зачем ему Лиза? — снова с тоской подумал Псковитин. — В Юльке же все есть, что нужно для счастья…» Но в то же мгновение, когда подумал об этом, он усомнился в своей уверенности, глядя в таинственные свечные блики в ее глазах.
В эти минуты, у себя дома, рядом с любимым и любящим мужем, Юля была настолько сама по себе, что казалась инопланетянкой… «Может, она всегда была такая? — подумал Сергей. — Да ведь я не замечал как-то, и Юрка, по-моему, тоже».
Ему не пришло в голову, что сам он каким-то магическим образом заметил Юлину отстраненность только тогда, когда она стала очевидной для Ратникова…
— Как я устала, Юра, — вдруг сказала она. — Просто передать не могу, как я устала. Пока работаю — не чувствую, а стоит попасть в Москву — и хочется лечь на диван, ноги вытянуть и смотреть в потолок; сил нет.
Она смотрела на мужа взглядом, в котором было ожидание: любая женщина могла рассчитывать
