Московская жизнь, казавшаяся издалека такой привлекательной, становится для главной героини романа Лизы Успенской жестокой жизненной школой. Ей приходится столкнуться и с обитателями московского «дна», и с капризными светскими дамами. В момент полного отчаяния она встречает человека, которого, как она вскоре понимает, искала всю жизнь. Но, несмотря на взаимную любовь, счастье с ним оказывается нелегким. Став женой крупного предпринимателя, Лиза не только получает возможность отдыхать за границей и жить в роскоши, но и разделяет с мужем все трудности и опасности его жизни.
Авторы: Берсенева Анна Александровна
сказал Сергей. — Могло бы людей быть побольше, в пятницу-то.
Кивнув, Лиза принялась разглядывать роспись на потолке, скульптуры, картины и вензеля на гербах, украшающих зал. Особенно хороши были две мраморные женские фигуры, стоящие по обе стороны огромного зеркала: они казались близнецами, но, присмотревшись, можно было легко уловить то несходство их лиц и поз, из-за которого каждая воспринималась как истинное произведение искусства.
Конферансье объявил исполнителей, раздались первые аплодисменты. Оказалось, что будут петь народные песни, и Лиза почувствовала легкое разочарование. Хоть и Бетховен, а все-таки не хотелось слушать про то, как молодая крестьянка жаждет выйти замуж за Патрика…
Но все это оказалось совсем иначе, чем она предполагала. Пожилая певица с осиной талией и огромными глазами была не просто старательной исполнительницей.
Уже после третьей песни Лизе показалось, что ее голос светится, что он осязаем — так живо и чудесно звучал он под светлыми сводами зала. Краем глаза она видела, что и Сергей сначала заинтересовался, а потом и увлекся пением. Он вообще казался ей восприимчивым, готовым чувствовать гораздо больше и тоньше, чем представлялось при его внушительной и грубоватой внешности.
— Хорошо, правда? — прошептала она, поворачиваясь к нему.
Сергей кивнул, и Лиза вдруг увидела, как дрогнула его рука — словно он хотел протянуть ее к ней. Она поспешно перевела взгляд на певицу.
Полтора часа без антракта пролетели незаметно. Певица завершила концерт «Ave Maria» Шуберта, и в те мгновения, когда летели вверх чистые звуки, Лиза почувствовала, как вслед им устремляется ее душа, готовая воспринимать все самое ясное и чистое, что только может быть на свете…
С этим чувством вышла она из зала. Сергей шел рядом, не говоря ни слова — наверное, он тоже почувствовал, что слова излишни в том приподнятом состоянии, в котором оба они находились.
— Как неожиданно все бывает, правда? — нарушила наконец молчание Лиза. — Думаешь: обычный вечер, а вдруг — душа переворачивается.
— Я не думал, что будет обычный вечер, — ответил Сергей.
— Ты знал, что это такая хорошая певица? — удивилась Лиза.
Но тут же она поняла, что он имел в виду совсем другое: даже по его голосу было понятно, что чудесное пение — для него все-таки не самое сильное впечатление сегодняшнего вечера… Она тут же смутилась: снова надо было как-то справляться с этой неизбежной неловкостью.
То, что чувствовал Сергей, было для нее так же ясно, как если бы он говорил об этом вслух. Вообще она легко угадывала его чувства — но угадывала словно бы не душой, не в виде едва уловимых импульсов, а обычным женским пониманием, которое тоже никогда не подводило ее. Это не были неотразимые, мгновенные озарения, которые приходят вместе с любовью, когда образуется неразрывная, как пуповина, нить между двумя сердцами. Но и того, что она просто понимала, — было достаточно.
Они медленно шли по широкой аллее. Темнело поздно, и даже сумерки еще не сгустились в старинном парке. Мраморные статуи встречались на их пути, и Лизе казалось, что они внимательно смотрят им вслед.
Она не знала, о чем говорить с Сергеем, и видела, что и он чувствует себя стесненно. Она смотрела на его суровый профиль и снова думала о том, как велико его сходство с римским легионером.
— Помнишь, ты говорил, что жалеешь о том, что нет больше этих войск, в которых ты служил, но не жалеешь, что сам в них не служишь? — спросила она. — Я не поняла тогда, что ты имеешь в виду…
— А! — вспомнил Псковитин. — Да просто я им благодарен, этим войскам, и я знаю, чего они стоят, какие там были люди — достойные люди. Ясное дело, жаль, что все порушено, еще аукнется, да поздно будет. Но я же знаю, кому они подчиняются, — и не хочу больше подчиняться этим людям. Они предатели.
Он замолчал, и Лиза заметила, каким жестким стал его взгляд.
— Наверное, тебе неприятно об этом говорить? — поспешно сказала она. — Извини, я ведь просто так спросила…
— Почему — неприятно? Теперь уже все равно. Когда нас расформировывали — тогда убить был готов всех этих сволочей. А сейчас даже рад: как представлю, что надо было бы выполнять их… гадские приказы — нет, с меня хватит.
— А тебе нравится в «Мегаполисе»? — спросила она.
Сергей пожал плечами, улыбнулся.
— Какая разница, как Юрка это называет? «Мегаполис» так «Мегаполис» — мне все равно. Это, наверно, Саша ему название придумал. А с меня достаточно, что я работаю с ним — мне, знаешь, нелегко дались те годы, когда мы расставались.
— Почему же вы расставались, Сережа? Ты знаешь, я все время чувствую какую-то недоговоренность во всем, что касается вашего прошлого,
