но русского среди них не было.
— Понимаю, — сказала Марки. — Но вас могут узнать. Здесь полно журналистов. Мне, например, ваше лицо сразу же показалось знакомым.
— Надеюсь, не все обладают вашей проницательностью, — улыбнулась Кристиана. — Когда в дело вмешиваются журналисты, все идет прахом.
— Что верно, то верно. — Марки не раз видела, как пресса набрасывается на свою жертву, и была согласна с Кристианой, что для всех будет лучше, если она сохранит инкогнито.
— Спасибо, что разрешаете нам работать с вами. Чем мы можем помочь? Вы, должно быть, очень устали, — участливо сказала Кристиана.
Марки кивнула.
— Во втором фургоне не хватает людей, чтобы готовить кофе. А ваши мужчины могли бы помочь разгрузить ящики с лекарствами и водой.
— Конечно.
Кристиана объяснила Максу и Сэмюелу, что от них требуется, и они направились к ящикам, громоздившимся неподалеку. Правда, они не сразу согласились оставить ее одну, но Кристиана заверила их, что при таком количестве вооруженных людей, как здесь, она ничем не рискует, даже при отсутствии своей личной охраны.
Марки еще раз поблагодарила ее за помощь и вернулась к группе женщин, от разговоров с которыми ее отвлек приезд Кристианы.
Прошло несколько часов, прежде чем Кристиана снова увидела Марки. Все это время Кристиана раздавала кофе, а затем бутылки с водой. Для тех, кто замерз, имелись одеяла. Некоторые люди спали на земле, закутавшись в одеяла, другие сидели, оцепенев от горя и слез, в ожидании новостей о близких, оказавшихся в захваченной школе.
Невыполнение требования террористов обменять заключенных на заложников спустя три часа привело к очередным актам насилия. Более сотни детей и почти столько же взрослых погибли, а террористы по-прежнему владели ситуацией. К этому времени ответственность за захват заложников взяла на себе группа религиозных фанатиков со Среднего Востока, связанная с чеченскими террористами. Акция была предпринята, чтобы добиться освобождения из тюрьмы тридцати их соратников, но российское правительство не собиралось уступать, несмотря на ярость людей, которые требовали освобождения тридцати террористов в обмен на жизни своих детей. В толпе царили отчаяние и беспомощность, и Кристиана, стоя рядом с другими сотрудниками Красного Креста, плакала навзрыд.
Кристиана обратила внимание на русскую женщину, которая стояла поблизости, безутешно рыдая. Женщина была беременна и держала за руку маленького ребенка. Встретившись взглядами, две молодые женщины упали друг другу в объятия, словно давно потерявшиеся родственницы, и разрыдались. Кристиана не знала, как ее зовут, у них не было общего языка, но общим было бесконечное горе, вызванное смертью детей. Позже Кристиане стало известно, что шестилетний сын этой женщины находился среди заложников и она ничего не знала о его судьбе.
Несколько часов они стояли рядом, то обнимаясь, то держась за руки. Кристиана принесла немного еды для двухлетней малышки и стул для ее беременной матери. Вокруг столько было таких же женщин, что их было трудно выделить из общей толпы.
На рассвете военные в форме спецназовцев приказали людям освободить территорию. Толпа родственников и добровольных помощников подалась назад. Никто не знал, что происходит, но террористы только что выдвинули требование, которое они назвали последним, предупредив, что, если оно не будет выполнено, они взорвут школу. Учитывая их предыдущие действия, это казалось весьма вероятным. То были люди без совести и морали, ни во что не ставящие человеческую жизнь, включая собственную.
— Нужно вернуться к фургонам, — тихо сказала подошедшая Марки, обходившая своих сотрудников, к числу которых теперь принадлежала и Кристиана. — Думаю, сейчас начнется штурм, а значит, людям следует находиться как можно дальше.
То же самое она говорила местным жителям. Люди нервничали, перебегая по полю за спинами солдат, выстроившихся в цепочку. Для родительских сердец было невыносимо оказаться еще дальше от детей, запертых в школе. Но солдаты решительно оттесняли толпу, словно у них истекало время.
Кристиана подхватила на руки малышку и помогла ее беременной матери забраться в фургон. Та едва держалась на ногах и выглядела так, словно могла родить в любой момент. Среди общего горя и хаоса Кристиана совсем забыла о своих телохранителях, но они не спускали с нее глаз. И тот и другой отлично понимали, что затевают местные военные, и хотели, чтобы она находилась вне пределов досягаемости. В отличие от Кристианы ее опытная наставница помнила о телохранителях и понимала, почему они стараются не упускать свою подопечную из виду. Никому не нужна мертвая принцесса. Счет смертям
