и стихийных бедствий работала на Среднем Востоке и в Центральной Америке. Она ехала в любое место, где требовалась ее помощь. У нее больше не было своей страны. Она стала гражданином мира, ее национальностью стал Красный Крест, а миссией — помощь тем, кто в ней нуждался, в любых условиях, невзирая на лишения и опасности. Марки ничего не боялась и всех любила.
— Ну-ну, — мягко сказала она, не думая о собственной усталости. Она не боялась умереть на работе. В работе была вся ее жизнь. — Я знаю, как тяжело бывает в первый раз. Вы замечательно работали, — похвалила она Кристиану, которая плакала у нее на груди. Хрупкая и маленькая, она сама казалась ребенком.
Телохранители тоже плакали этой ночью, не стыдясь своих слез, и Кристиана была благодарна им за это.
Прошло немало времени, прежде чем она вытерла слезы и высвободилась из объятий Марки. Рано лишившись матери, Кристиана именно так представляла себе материнские объятия: кто-то с любовью прижимает тебя к себе, пока ты не соберешься с силами, чтобы снова взглянуть жизни в лицо. Впрочем, она не была уверена, что уже готова это сделать. Никогда ей не забыть человеческого горя, которое она видела этой ночью, и радости родителей, нашедших своих детей живыми и невредимыми. И то и другое исторгало из ее глаз слезы. Все происходившее здесь было столь душераздирающим, что не вмещалось в рамки человеческого понимания. Кристиана ожидала тяжелой работы, но не того, что ее сердце будет разрываться на части.
— Если вы когда-нибудь захотите работать с нами, — тихо сказала Марки, — позвоните мне. Мне кажется, у вас есть дар. — Свой дар она обнаружила после того, как умерли ее дети, и сделала чужих детей своими. За годы работы в Красном Кресте Марки дарила любовь и утешение множеству детей по всему миру, превратив собственную сокрушительную потерю в благословение для других.
— Если бы я только могла, — сказала Кристиана, глубоко тронутая. Она слишком хорошо знала, что это практически невозможно. Отец никогда не позволит ей вступить в Красный Крест.
— Ну может, временно. Подумайте об этом. Найти меня легко. Позвоните в международное представительство Красного Креста в Женеве — там знают, где меня искать. Я не задерживаюсь подолгу в одном месте. Мы можем просто поговорить, если у вас возникнет подобное желание.
— Я была бы рада, — искренне сказала Кристиана, сожалея, что она не в состоянии переубедить отца, и понимая, что у нее нет ни малейшего шанса что-либо изменить.
Отец бы с ума сошел от одной только мысли об опасностях, которые связаны с деятельностью такой организации, как Красный Крест. Но в этой деятельности было гораздо больше смысла, чем во всем, что она делала дома, даже через благотворительный фонд. Этой ночью Кристиана впервые в жизни чувствовала себя действительно полезной, впервые у нее возникло ощущение, что она появилась на свет не просто так, а с какой-то целью. Даже если они никогда больше не встретятся, она будет помнить Марки всю свою жизнь. Наверняка в мире еще много людей, кто испытывает к этой замечательной женщине такие же чувства.
На рассвете фургоны Красного Креста тронулись в путь, а Макс, Сэмюел и Кристиана направились к стоянке, где они оставили свою машину. На ее боках зияли пулевые отверстия, а от ветрового стекла остались только мелкие осколки, усыпавшие сиденья и пол. Мужчины, насколько это было возможно, вымели осколки, и вся троица погрузилась в машину, смирившись с тем, что всю дорогу им придется мерзнуть. Когда они тронулись в путь, небо озарилось первыми лучами солнца. В городе еще оставались военные, но машины «скорой помощи», вывозившие тела и раненых, исчезли с улиц. И хотя трагические события завершились, не было сомнения, что память о погибших детях не угаснет никогда.
Возвращение во Владикавказ прошло в угрюмом молчании. За всю дорогу Кристиана и ее спутники обменялись лишь несколькими словами. Они были слишком измучены и потрясены тем, что им пришлось увидеть. На этот раз за рулем сидел Макс, а Сэмюел спал на переднем сиденье. Кристиана смотрела в окно. Они провели здесь чуть более суток, но казалось, что прошла целая вечность. За всю дорогу Кристиана не сомкнула глаз. Она думала о молодой женщине, которая осталась вдовой с тремя детьми. Думала о Марки, вспоминая ее душевное тепло и бесконечную доброту. Размышляя о ее предложении, Кристиана пыталась найти слова, которые убедили бы отца позволить ей работать вместе с Марки и ее соратниками. Сейчас Кристиана особенно ясно понимала, что не хочет продолжать обучение в Сорбонне, чтобы получить степень магистра. Она не видела в этом ни малейшего смысла. Она думала о людях, с которыми сталкивалась этой ночью, о тех, кто потерял своих близких, и о тех, кто выжил и пребывал в состоянии
