вакцинацию, и объяснили, как распознавать многочисленных ядовитых змей. Только на этом этапе обучения у Кристианы мелькнула мысль, что Фредди, возможно, был прав. Честно говоря, она панически боялась змей. Ее проинструктировали, какая экипировка ей понадобится, в чем будут заключаться ее обязанности и какую одежду захватить с собой. К тому времени, когда она вернулась в Вадуц, голова ее шла кругом от полученной информации. Дворцовый врач уже начал делать ей необходимые прививки. Всего нужно было сделать девять прививок — от гепатита А и В, от тифа, желтой лихорадки, менингита, бешенства, кори и полиомиелита, — причем некоторые из них, как ее предупредили, могли вызвать болезненное состояние. Кроме того, она должна была принимать противомалярийные препараты — как во время поездки, так и до и после нее. Но змеи были единственным, что по-настоящему пугало Кристиану. Она заказала две пары крепких ботинок. Их полагалось вытряхивать, прежде чем надевать, встав с постели, на тот случай если туда заползла какая-нибудь нечисть. Это была не слишком приятная мысль, однако все остальное выглядело прекрасно, в особенности работа. Предполагалось, что Кристиана будет помогать профессиональным медикам и другим сотрудникам. Это звучало несколько неопределенно, но Кристиана не сомневалась, что все узнает, прибыв на место. Она была готова выполнять любые поручения и не могла дождаться, когда приступит к работе.
За две недели до Рождества, сразу же после возвращения из Женевы, Кристиана отправилась с отцом в Париж на свадьбу одной из ее кузин по матери, принцессы из рода Бурбонов, которая выходила замуж за герцога. После весьма зрелищной церемонии венчания в соборе Парижской Богоматери состоялся прием в роскошном дворце на улице Варен. Дворец был украшен изысканными цветами, каждая деталь была тщательно продумана. На невесте были великолепное платье из кружева — творение высокой моды от Шанель — и вуаль, закрывавшая лицо. Среди четырех сотен приглашенных были представители монархических семейств со всей Европы, сливки парижского общества и самые модные в этом сезоне персоны. Прием начался в восемь вечера, все мужчины, включая новобрачного, были в белых галстуках, а женщины в роскошных вечерних туалетах. На Кристиане было темно-синее бархатное платье, отделанное мехом соболя, и материнские сапфиры. Как и следовало ожидать, она встретила здесь Викторию, которая только что разорвала помолвку с датским принцем. Довольная вновь обретенной свободой, Виктория казалась еще более необузданной, чем раньше.
— Когда твой несносный братец явится домой? — поинтересовалась она с лукавым блеском в глазах.
— Боюсь, что никогда, — ответила Кристиана. — Во всяком случае, не ранее весны.
— Вот черт! А я собиралась пригласить его на Новый год на Таити, — сообщила Виктория с таким видом, что Кристиана невольно задалась вопросом, не собирается ли ее кузина переключиться на Фредди.
— Возможно, вы встретитесь там, — заметила она, с любопытством оглядываясь вокруг. Это была одна из самых очаровательных свадеб, на которых ей довелось бывать. Невесту окружала стайка малышей с шелковыми корзинками, наполненными лепестками цветов, как было принято во Франции. — Думаю, сейчас он в Китае, — рассеянно добавила она, заметив в противоположном конце зала старую подругу, с которой давно не виделась.
Отец отбыл в два часа ночи, когда веселье было в самом разгаре. Кристиана, как и большая часть молодежи, включая новобрачных, оставалась до пяти. Ожидавшая у дворца машина с телохранителями доставила ее в «Ритц», где они остановились с отцом, около шести утра. Свадьба была великолепной, Кристиана давно так не развлекалась.
Снимая сапфиры и платье, она не могла не размышлять о том, насколько далек образ жизни, которую она ведет в Европе, от того, что ее ждет в Африке. Но, как бы ни привлекательна бывала порой эта жизнь, душа Кристианы стремилась к той жизни, которая ей предстояла. Эта мысль вызвала у нее улыбку.
Конец недели Кристиана с отцом провели в Париже. Как-то раз, когда они возвращались в отель через Вандомскую площадь, отец осторожно заметил, что еще не поздно передумать и вместо Африки отправиться в Сорбонну.
Кристиана улыбнулась.
— Папа, я уезжаю совсем ненадолго, — сказала она, надеясь в душе, что сможет растянуть шесть месяцев до года.
— Я буду ужасно скучать, — грустно отозвался он.
— Я тоже. Но мне так хочется поехать. Когда еще мне представится такая возможность?
Они оба понимали, что сейчас самое подходящее время. Когда круг ее обязанностей расширится, ей будет еще сложнее вырваться из дома.
Князь предложил дочери задержаться еще на пару дней в Париже. Кристиана с радостью
