Как и следовало ожидать, во время ленча отец ничего не сказал ей. Делать намеки или ограничиваться полумерами было не в его характере. Он во всем предпочитал лобовую атаку.
Только после того, как гости покинули дворец, он попросил ее уделить ему несколько минут, и Кристиана поняла, что час расплаты настал. Нельзя появиться на снимке первой полосы лондонской газеты с мужчиной, о котором отец никогда не слышал, да еще во время романтического свидания, и надеяться, что это сойдет тебе с рук.
Кристиана последовала за отцом в его личную гостиную и подождала, пока он сядет. Затем села сама. В течение долгой минуты он молча смотрел на нее со смесью недовольства и печали. Кристиана тоже молчала, надеясь вопреки всякой логике, что отец пригласил ее по другому поводу.
Наконец он начал:
— Кристиана, думаю, ты догадываешься, о чем я хочу поговорить с тобой.
Кристиана попыталась изобразить недоумение, но тщетно. Ее лицо приняло виноватое выражение, и она кивнула.
— Да, — еле слышно проговорила она.
Хотя отец всегда был добр к ней, он являлся истинным монархом и мог выглядеть достаточно грозным, когда считал нужным. К тому же Кристиана любила отца и не хотела вызывать его гнев и даже неудовольствие.
— Полагаю, ты видела фотографию в сегодняшнем выпуске «Дейли миррор». Должен признать, ты отлично получилась, но меня заинтересовала личность молодого человека, изображенного рядом с тобой. Боюсь, я его не узнал. — Из чего следовало, что тот не является членом королевской фамилии, поскольку князь был знаком со всеми. Каким-то образом ему удалось даже намекнуть, не произнося этого вслух, что спутник Кристианы скорее всего тренер по теннису или что-то в этом роде. — Как ты знаешь, мне не слишком нравится узнавать что-либо о своих детях из газет. С меня более чем достаточно того, что приходится читать о твоем брате. Его подружек я тоже не всегда узнаю.
Уподобить Паркера низкопробным девицам, с которыми путался Фредди, было равносильно пощечине. Образованный и порядочный Паркер происходил из респектабельной семьи, тогда как Фредди заводил себе подружек исключительно из числа актрис и моделей, если не хуже.
— Все совсем не так, папа, — сказала Кристиана, пытаясь говорить спокойно, несмотря на внутреннюю панику. Она достаточно знала своего отца, чтобы понимать, что такое вступление не сулит ей ничего хорошего. — Он замечательный человек.
— Я очень надеюсь на это, если то, что там написано, правда и ты действительно провела уик-энд вместе с ним. Хотя, насколько я помню, ты сказала, что едешь за покупками, — заметил он, устремив на нее взгляд, в котором читался явный укор.
— Извини, папа. Я сожалею, что солгала, — произнесла Кристиана покаянным тоном, полагая, что в данной ситуации это единственно возможная линия поведения. Она готова была сколько угодно каяться и изображать смирение, лишь бы он разрешил ей встречаться с Паркером. — Это было очень скверно с моей стороны.
Отец улыбнулся:
— Должно быть, ты действительно любишь этого мужчину, Крики, если готова платить такую цену. — Он не мог не заметить, какими счастливыми они кажутся, и это встревожило его. — Ладно, давай поговорим разумно. Кто он?
Кристиана помедлила, собираясь с духом. Все ее будущее зависело от того, сумеет ли она найти нужные слова.
— Мы вместе работали в Синейфи, папа. Он врач, занимающийся изучением СПИДа в Гарварде. Вначале он работал с «Врачами без границ», а затем продолжил исследования в африканском лагере. Сейчас он уже вернулся в Гарвард. Он католик, из приличной семьи и никогда не был женат. — Она выпалила все это, не переводя дыхания, надеясь, что эти данные произведут хорошее впечатление на отца. Во всяком случае, они характеризовали Паркера как приличного человека.
По большому счету это было все, что князь хотел знать. Итак, молодой человек — католик и никогда не был женат. Его сердце упало.
— Ты любишь его? — На этот раз Кристиана не колебалась. Она кивнула. — Он американец?
Она снова кивнула, понимая, что отвечает на самый важный вопрос. Простой американец — не пара для дочери монарха и не может претендовать на большее, чем обычное знакомство.
— Папа, он и вправду замечательный и происходит из семьи врачей из Сан-Франциско, — настойчиво сказала Кристиана, хотя и понимала, что отцу было бы наплевать, даже если бы родители Паркера прилетели на космическом корабле с Луны.
У Паркера нет титула, и этим все сказано. В глазах отца это делало его абсолютно неприемлемым в качестве ее супруга. И Кристиана не сомневалась, что члены правительства и верховного суда придерживаются того же мнения. Конечно, князь мог бы наложить вето на их вердикт. Но Кристиана знала, что отец
