Его благородие

и командиром роты в кадетском корпусе. Сдал экзамены за полный курс военного училища и получил чин поручика. Награждён двумя медалями за храбрость и Анненской медалью за заслуги. Сейчас работаю в Главном штабе и имею чин штабс-капитана.
— Я что-то слышал про вас, — стал припоминать премьер. — Что-то мне такое говорил генерал-губернатор Степного края, когда приезжал с докладом. Пойдёмте, попьём чай, — и премьер предложил пройти в его комнату отдыха, откуда уже выглядывал адъютант.
В комнате был диванчик, кресло и между ними стоял столик на колёсиках и на столике было накрыто для того, чтобы выпить пару рюмок и хорошенько закусить.
— Сенцов, вы что-нибудь слышали? — спросил Столыпин адъютанта.
— Никак нет, Ваше высокопревосходительство, — сказал вышколенный адъютант и вышел.
— Водка, коньяк? — спросил хозяин. — Водка, я тоже предпочитаю водку, — сказал он и налил по стопке. — Так за упокой или за здравие?
— Это решать вам, — сказал я и протянул к нему рюмку.
Немного подумав, Столыпин чокнулся рюмкой и выпил.
— Рубикон перейдён, — сказал он и начал закусывать ветчиной. — Что предлагаете делать?
— Сначала нужно спасти вашу жизнь, — сказал я. — Для этого в Киеве нужно сменить всю охрану и арестовать агента охранки Богрова. Он исполнитель. Если сделать это за пару дней до посещения оперы, то никто и ничего не успеет организовать по новой. Докажите, что вы предотвратили покушение на ЕИВ и что покушение готовил начальник охранки.
— Так, дельно, — сказал Столыпин. — Дальше что?
— Дальше нужно убедить ЕИВ о даровании свобод и ограничении самодержавия. Расскажите о явлении к вам Ангела, который рассказал историю вашей и их жизни, и скором их конце. Ссылайтесь на Распутина. Явление Ангела к одному человеку — это одно, а явление к двоим — это уже что-то. Политическая власть в стране должна осуществляться Госдумой от имени ЕИВ и Советом Министров во главе с премьер-министром от имени ЕИВ. Победившая партия выдвигает премьера и формирует правительство, которое утверждает ЕИВ.
— Но это же британская система, — сказал Столыпин.
— Да. Но это единственный способ сохранить монархию. Дальше нужно всеми силами сопротивляться втягиванию России в большую войну. Она нам абсолютно не нужна. И России не нужны никакие проливы. Любой наш военный корабль мирно пройдёт через любой пролив в любой точке мирового океана. И нужно нейтрализовать социал-демократов путём проведения демократических преобразований в стране и решения социальных задач. У зажиточного народа времени на революции нет, а зажиточный народ — это главный показатель мощности государства в целом.
— Я вот слушаю вас, господин штабс-капитан, — сказал Столыпин, — и всё равно червь сомнения вертится у меня в голове, не являетесь ли вы фармазоном с перьями или немецким шпионом, заброшенным к нам под видом потерявшего память.
— Вряд ли немецкий шпион догадается, что фармазон с перьями — это мошенник в погонах, а мошенник в погонах вряд ли нафантазирует то, что является государственной тайной, особенно в плане визита ЕИВ с вами на открытие памятника деду императора, — сказал я.
— Резонно, — сказал премьер. — Мне нужно, чтобы вы постоянно были у меня под рукой для консультаций и даже не возражайте, это приказ. Будете личным чиновником для особых поручений и числиться по армии. Связь держите через Сенцова по телефону. Он вас обустроит здесь.
— А что я скажу своему руководству? — спросил я.
— Ничего не говорите, оно само вас известит об изменении вашего служебного положения, — сказал Столыпин и протянул мне руку.
В присутствии меня ждал изобретатель пистолета Макарова по фамилии Коровин. Конечно, это уже будет не пистолет Макарова, а пистолет Коровина. В моей жизни тоже был пистолетный конструктор по фамилии Коровин, но его пистолет был какой-то горбатый, который давали только партийным руководителям, не шибко понимающим в оружии для защиты от народа, поддерживающего коммунистов.
У меня на столе был чертёж и опытный образец пистолета под патрон парабеллум. А вот внешний вид не совсем устраивал меня, привыкшего к почти совершенству пистолета Макарова. Пришлось прорисовать некоторые детали, чтобы в пистолете не было ни одного винта, за исключением того, который держит щёчки рукоятки.
Коровин сидел рядом и говорил:
— Господин штабс-капитан, почему вы не конструируете пистолеты?
— Некогда, уважаемый, чем больше в России будет конструкторов, тем сильнее будет наша Русь, — сказал я. — И запомните, первым из пистолета я стрелять не буду, но, если вы не сделаете шедевр, лучше на глаза не показывайтесь.
Фёдоров писал, что в пистолете-пулемёте Шпагина, который уже будет автоматом