Его благородие

Я могу предложить любому человеку с высшим образованием сдать экзамены за среднюю школу. Думаете, что он сдаст? Не сдаст. Без подготовки не сдаст. Для этого нужно серьёзно готовиться. Пришлось вспоминать математику и приспосабливать её к уровню сегодняшних знаний, чтобы, не дай Бог, не сделать открытие, достойное Нобелевской премии. Хотя, математикам Нобелевскую премию не присуждают. Есть какой-то аналог такой премии специально для математиков. По-моему, это Филдсовская премия и основана она в 1924 году.
Я снял гимнастёрку, отцепил погоны зауряд-прапорщика и быстро снял остальное обмундирование, вспоминая, как я в первый раз надевал свою офицерскую форму. Ощущение было такое же. Надел всё новое, в том числе майку и трусы. Брюки полушерстяные с кантами, нательная рубашка, китель со стоячим воротником, красные погоны Сибирского казачьего войска с продольным обер-офицерским галуном серебристого цвета и золотой звёздочкой, позолоченным металлическим вензелем императора Николая Второго, присвоенным кадетскому корпусу. Офицерская фуражка с офицерской кокардой точно по размеру. Ремень поясной. Кобура офицерская, шнур револьверный офицерский, шашка офицерская с офицерским темляком и портупеей. Мне не полагались только эполеты на парадную форму.
Надев всё принесённое мне, я прицепил на грудь две георгиевские медали по центру груди и вышел к личному составу.
Солдаты охнули. Я и сам охнул, посмотревшись на стоящее в казарме с незапамятных времён старое зеркало. На меня смотрел молодцеватый офицер с шашкой на левой стороне и с двумя серебряными медалями. Фуражка сдвинута немного на правую сторону, но кокарда была строго по центру лба. Хромовые сапоги щелкали именно по-офицерски.
Ловко повернувшись, я крикнул:
— Дежурный, время?
Дежурный посмотрел на часы и доложил, что без пяти минут семь часов вечера.
Я дал команду взводным унтер-офицерам строить роту для приёма пищи.
С песней рота пошла на ужин. Я проверил, как идёт приём пищи и передал командование старшему унтер-офицеру Каланчову, а сам пошёл к дежурному офицеру по корпусу.
Новым дежурным по корпусу был капитан Дёмин Фёдор Петрович, тот самый, с которым мы сегодня днём скрестили шашки в спортивном зале. Он был преподавателем физической подготовки и фехтования подписывал финансовые документы роты учебного обеспечения.
Я доложил ему о том, что рота учебного обеспечения находится на приёме пищи, происшествий в роте не случилось и испросил разрешения отбыть на квартиру.
— Быстро вы обмундировались, господин зауряд-прапорщик, — улыбнулся капитан Дёмин. — Как вам удалось за одни сутки завоевать целую роту?
— Даже и не знаю, Ваше высокоблагородие, — сказал я. Капитан хоть и относился к категории обер-офицеров, но титуловался как штаб-офицеры высокоблагородием. Уставы нужно знать и чтить. — Вероятно из-за того, что я прекратил неуставные отношения в роте. Каждый суровый судья уважаем всеми людьми, если он судит по закону и по справедливости. Вот, возможно, всё из-за этого и произошло.
— Давайте в неофициальной обстановке обойдёмся без титулования, — предложил капитан. — Вы лучше мне скажите, где вы научились так фехтовать. Если у вас найдётся время, то не согласитесь ли вы ещё пофехтовать со мной. Хочу быть непревзойдённым специалистом, уж извините меня.
— Я согласен, господин капитан, — сказал я, — уверен, что и вы научите меня тем приёмам, которые отличают настоящего кавалериста от пехоты.
— Желаю приятного отдыха, — сказал капитан и козырнул мне.
Чётко ответив, я с удовольствием прищёлкнул каблуками и вышел на улицу.
День клонился к закату, до дома МН было чуть более километра, не торопясь пятнадцать минут. А завтра мне нужно будет прибыть сюда к подъёму, то есть без пятнадцати минут шесть часов утра.
Я степенно пошёл в направлении дома, который снимал для жилья. Я уже знал, что шашку нужно обязательно придерживать рукой, чтобы она не болталась и не попадала между ног, создавая предпосылку к неловкому падению офицера среди штатских. Пограничные офицеры до 1964 года носили шашки и, честно говоря, тяготились этим во второй половине двадцатого века.
Через пятнадцать минут я уже был у заветного дома и стучал в дверь.
— Кто там? — раздался голос МН из-за двери.
— Зауряд-прапорщик Туманов разыскивает Веселову Марфу Никаноровну, — сказал я.
Дверь распахнулась, женская рука схватила меня за портупею и втащила внутрь.
Часа через два мы лежали в постели и ждали, когда закипит чайник на керосинке.
— Откуда ты такой взялся, счастливчик? — спросила меня МН.
— Не знаю, — сказал я, — вероятно с Луны упал.
— А тут в газете