Его благородие

по должности семьсот двадцать рублей в год. Шестьсот рублей оклад, добавочные сто двадцать. В месяц выходило по шестьдесят рублей. В должности и вообще в армии я нахожусь менее года. Где взять деньги, чтобы мы могли пожениться? Собственно говоря, я ей обязан всем. А кроме того, она такая женщина, в которую невозможно не влюбиться, так что нужно думать над тем, где взять реверс.
МН сказала, что отец ей завещал хранимые на чёрный день деньги и их должно хватить, чтобы создать банковский реверс.
— Ну да, — возразил я, — ты даёшь мне деньги, я кладу их в банк, а что я о себе подумаю, как о мужчине, не способном содержать семью, ты подумала? Начнём не так. Сначала я открою себе банковский счёт, а потом будет ясно, что и как. Я и так не плачу тебе за квартиру, хотя официально проживаю у тебя квартирантом.
— Давай не будем о деньгах, — сказала МН, — деньги всегда вбивают клинья в отношения людей, и я не хочу, чтобы деньги нас разлучили. Ты же приносишь деньги и отдаёшь их мне. Какие тут могут быть счёты?
Она права. Я сначала всё выясню, а потом приступим к действиям.
День шёл за днём и настало время экзамена у МН. Она хирургическая сестра с образованием и опытом, а специализированные курсы дают врачебную квалификацию. Я не сильно разбираюсь во врачебных квалификациях, но она должна получить категорию младшего врача. Упорство, моя помощь и поддержка помогли.
Вручение МН диплома совпали с вручением указа о производстве меня в поручики с причислением к армейской пехоте, о чём настоятельно просил генерал-губернатор Степного края генерал Надаров в прошении о производстве. Это было нечто. Моя должность, награды, ходатайство жандармского управления и вот, представьте себе — поручик!
И снова кабинет генерала Надарова. И снова там генерал-лейтенант Медведев и подполковник Скульдицкий.
— Иди, молодец, сюда, — сказал генерал, — посмотрю я на тебя, какой ты стал. Если так пойдёт, то ещё при нашей жизни в военные министры выйдешь, нас, стариков, песочить будешь. Сперанский, подойдите сюда, — позвал генерал своего адъютанта, — помоги нам погоны новые надеть.
Погоны надеваются очень просто. Пуговица на шнурке. Развязывается узелок, снимается пуговица и погон уже снят. Надевается точно так же. В обратном порядке надевается новый погон, в отверстие продевается шнурок с пуговицей, шнурок продевается в отверстия на кителе, шнурок завязывается и всё готово.
Приятно получать золотые погоны. Когда я в первый раз получил золотые погоны, то я как лошадь постоянно осматривал их, не поворачивая головы.
— А вот это ещё подтверждение вашего офицерского состояния, — сказал генерал-губернатор и вручил мне эполеты с тремя звёздочками.
— Служу Царю и Отечеству! — сказал я.
— Не посрами нас, сынок, — напутствовал меня генерал Надаров.
Вышедший вслед за мной подполковник Скульдицкий сказал, что по приватным данным, за моё производство в поручики перед царём ходатайствовал и сам святой старец Григорий Ефимович Распутин.
— Вы-то откуда старца знаете? — недоумевал жандарм.
— Да как-то так, познакомились на съезжей в полицейском участке, — рассказал я, — он был арестован по хлыстовскому делу в прошлом году. Поговорили с ним малость, дал ему внушение, чтобы не охальничал, но я не говорил, кто я такой, вот что удивительно.
— Да уж, — согласился Скульдицкий, — тут без Божьего промысла не обошлось. Только вы не зазнавайтесь и, если что, помогите жандармскому отделению одолеть революционную заразу.
— Если сами не будете плодить революционеров, то помогу, — пообещал я.
— Хочу предупредить, — сказал подполковник Скульдицкий, — что трое почтенных членов городского общества готовились вызвать вас на дуэль. Всё ожидали, когда вас произведут в офицеры и вас можно будет вызвать на дуэль.
— За что? — изумился я.
— За ваши стихи, — улыбнулся подполковник. — Жены этих господ прямо-таки страдали по вам и вызвали неуёмную ревность в супругах. И эти же жёны уговорили мужей отказаться от этой затеи, сказав, что у них нет никаких шансов остаться в живых.
— Сколько же старорежимной глупости остается в обществе, — сказал я. — Вместо дуэли можно просто набить морду, и честь защищена, и кровь из носа пустил.
Прямо из генерал-губернаторства я поехал на извозчике на вокзал, чтобы встретить МН, возвращающуюся из Тобольска после сдачи экзаменов.
Сначала МН пыталась обойти меня на перроне стороной, выглядывая, вероятно, меня, но не находя взглядом.
— Сударыня, — остановил я её, — это же я вас встречаю.
Если бы не условности, то МН бросилась бы ко мне на шею и повисла на ней, сообщая об успешной сдаче экзаменов.
Взяв чинно меня под руку, она степенно пошла по перрону,