Рассказ об офицере пограничных войск, который в результате травмы из лета 1985 года попадает в суровую зиму 1907 года в губернском сибирском городе. Используя свои знания, трудолюбие, главный герой легализуется в условиях царской России, подтверждает своё среднее и высшее образование и поступает на военную службу, где делает головокружительную карьеру. Встреча с арестованным монахом Григорием Распутиным наводит на мысль о том, что он может повернуть колесо истории так, чтобы страна избежала потрясений революций и гражданских войн и стала передовым государством мира.
Авторы: Северюхин Олег Васильевич
главноначальствующего генерал-губернатора Степного края. Мы предлагаем поручику Туманову должность консультанта канцелярии ВУК Главного штаба. Сначала без указания специализации, приставка будет позднее, после того, как определится, в какой области знаний он окажется более сильным. На этой должности он дослужится до подполковника. Потом видно будет. Возможно, что придётся преподавать в академии ГШ.
— Ваше мнение, господин поручик? — спросил генерал Тихменёв.
— Я согласен, — твёрдо сказал я.
— Хорошо, — сказал генерал, — вы свободны господин поручик, генерал Медведев в курсе всего, доложите ему о вашем согласии, о всех дальнейших действиях вас известят по команде.
Я встал, чётко повернулся и вышел из кабинета.
По дороге в корпус я размышлял. Похоже, что Григорий Ефимов действует и ему нужны помощники в столице. Ангелы небесные нужны. Или дьяволы в ангельских образах, чтобы не допустить гибели страны. Бабник, пьяница, охальник, а заботу о себе и о семье своей имеет. Больно красочно я тогда всё ему описал.
В корпусе я доложил генерал-лейтенанту Медведеву о состоявшемся разговоре в кабинете начальника штаба округа и что я ответил согласием на сделанное предложение.
— Вот и славно, голубчик, — сказал генерал Медведев. — Вы у нас как образец быстрой карьеры, любимец офицерского Собрания, жалко вас отпускать, да только нужно вам ехать на труды во славу Отечества. Подполковнику Шмидту я отдам распоряжение о подготовке документов, а пока в роту. Дело затянется на пару месяцев. Хорошенько подготовьте подпоручика Токарева, а замену вам мы найдём, начинают прибывать молодые офицеры.
Дома я по секрету сказал МН, что мы скоро переедем в Санкт-Петербург к моему новому месту службы. Через пару месяцев начнётся новый этап нашей жизни. Что-то нас там ждёт. МН, жившая постоянно на одном месте и выезжавшая только в соседнюю губернию для обучения, была сильно взволнована. Как же, из провинции в столицу. Этот же вопрос тревожил и меня, чтобы не сказать потом:
— А как всё хорошо начиналось. Вызывают в Москву…
Я никак не предполагала наличия у ОВ высокопоставленной протекции в столице. Всегда говорили, что нужно бояться царских милостей. Но раз тебя двигают наверх, то глупо бы отказываться, а ОВ очень даже неглупый человек и рассказал мне о согласии ехать в столицу. Вот она настоящая офицерская жизнь. Пожил в одном месте и давай переезжай в другое место, расти по должности и семья — это крепкий тыл и опора офицера.
Вызов пришёл через полтора месяца. Для всех, кроме нас с МН и моих начальников с начальником жандармского управления, это было как гром среди ясного неба.
Для роты я устроил чаепитие и попрощался с солдатами, с которыми прослужил больше одного года, начиная с первой ночи в казарме в солдатских погонах и уезжая поручиком в золотых погонах. Бывает. Мне на память преподнесли сигаретницу-папиросницу из капа-корня. Это полированная коробка, если приподнять коробку, то открывается прорезь и при опускании коробки в прорези появляется папироса. На коробке была прикреплена пластинка с гравировкой: «Господину поручику Туманову О.В. от роты учебного обеспечения кадетского корпуса. Июнь 1910 года».
Зорьку я передал с рук на руки подпоручику Токареву. Разве можно о ней сказать, что она животина бессловесная? Мне кажется, что она поняла в чём дело, тяжко вздохнула, положила свою голову мне на плечо и стояла так, пока я рассказывал о ней подпоручику. Как всякая военная лошадь, она понимала, что всадник выделен ей не навечно, а на какое-то время и нужно будет привыкать к новому седоку. Когда я был на выходе из манежа, она легонько заржала, призывая меня, и я обернулся и помахал ей рукой. Прощай, мой верный конь…
Затем мы посидели в ресторане с ИП и Ивановым-третьим с жёнами.
В офицерском Собрании мне устроили чествование по случаю перевода. Был добрый товарищеский вечер, во время которого офицеры преподнесли мне серебряный портсигар с монограммой в виде латинской буквы «T», на которую наложена буква «O», а в этой букве буква «V» с намёком на победу «Victoria». Tumanov Oleg Vasilievitch.
22 июня 1910 года поездом мы выехали в Петербург по Транссибирской железнодорожной магистрали (ТСЖМ).
Дорогу описывать не буду. Ничего особо интересного не было. С нами в купе ехал коллежский асессор (майор) по министерству просвещения с супругой. Люди попались интеллигентные, скромные и мы быстро нашли общий язык по темам, совершенно не касающимся политики и военной службы.
Асессор был некурящий, а я периодически выходил в коридор
