Рассказ об офицере пограничных войск, который в результате травмы из лета 1985 года попадает в суровую зиму 1907 года в губернском сибирском городе. Используя свои знания, трудолюбие, главный герой легализуется в условиях царской России, подтверждает своё среднее и высшее образование и поступает на военную службу, где делает головокружительную карьеру. Встреча с арестованным монахом Григорием Распутиным наводит на мысль о том, что он может повернуть колесо истории так, чтобы страна избежала потрясений революций и гражданских войн и стала передовым государством мира.
Авторы: Северюхин Олег Васильевич
сгрёб все мои рисунки. — В воскресенье прошу в семь часов после полудни с супругой пожаловать на обед, вот моя визитка.
Он повернулся и пошёл к двери, не прощаясь, но у двери остановился и сказал:
— Хотите работать со мной главным специалистом по идеям?
— Спасибо, профессор, вы работаете в Москве, а я уж лучше у себя в Петербурге, здесь столько много идей и я иногда чувствую себя таким неграмотным, что приходится обращаться за консультациями к светилам науки.
Как это говорят, на одном месте и камень мхом обрастает. Мы сняли квартиру. Я устроилась на работу врачом Мариинской больницы. ОВ хорошо зарекомендовал себя, стал штабс-капитаном вне очереди и получил более высокую должность, столкнувшись с гневом изобретателей, которых он подверг резкой критике.
— Может, с изобретателями нужно работать как-то дипломатичнее? — спросила я.
— С перспективными изобретениями нужно так и работать, — согласился он, — но с тупиковыми направлениями нужно работать жёстко, чтобы не встать на пути прогресса. В каждом тупиковом изобретении есть положительные элементы, и мы их обязательно используем в генеральной линии научно-технической революции.
Он иногда так заумно говорит, что я его не перебиваю и не переспрашиваю, делая вид, что поняла всё. Возможно, когда-нибудь, потом я это всё пойму.
Я хорошо помню те времена, когда начал работать у Его благородия.
— Смотри, — говорил мне начальник канцелярии, надворный советник, у которого в подчинении были все нестроевые писаря. — Твой будущий начальник человек таинственный и с большими связями. За один день стал из рядового зауряд-прапорщиком и получил в командование роту, а после окончания военного училища сразу стал поручиком. У него такие связи, что и ты можешь человеком стать рядом с ним, а можешь и вообще в арестантские роты попасть. Лови каждое его движение и впитывай всё, что он знает. В будущем пригодится.
Работа была несложной. Нужно упорядочить все документы, занести их в учётную книгу и знать, где и что лежит.
Почерк у меня был приличный, поэтому я сразу писал письма под диктовку и получалось красиво и без помарок.
Когда в наш кабинет ворвался статский генерал Жуковский с блестящими погонами и золотыми орденами, я, признаться, оробел и был рад, что меня отослали за чаем с бутербродами. Помощником у буфетчика был мой старый знакомый и он делал для Его благородия бутерброды из нежирного мяса, так как варёное сало мой начальник на дух не переносил, а вот сало солёное и копчёное ел с большим удовольствием.
Когда я вернулся в кабинет, то Его благородие с профессором оживлённо беседовали и было видно, что профессор находится в хорошем расположении духа. Чай вообще сделал обстановку встречи непринуждённой и расстались они как старые друзья.
Полковник Фёдоров поначалу тоже был очень грозным, но когда они углубились в чертежи, то обо мне совсем забыли и расстались как два добрых знакомых. Надо же, вроде бы речь шла о закрытии проекта, а все кончилось добром.
«Обед» — наиболее почётный вид приёма. Проводится в промежутке между 19.00 и 21.00. Форма одежды — парадная (фрак, смокинг, вечерние платья). Меню: холодные закуски — только по одному рыбному или мясному блюду и овощные салаты. Затем подают бульон с гренками, за ним какое-либо мясное блюдо. Могут быть два горячих кушанья, одно из них рыбное. Обед заканчивается десертом. До этого убирают всю посуду, которая была предназначена для предыдущей еды. В заключение подаётся чай, кофе.
Вопрос за вечерним платьем для МН. Оказалось, что в багаже было и вечернее платье. Конечно, оно не было вечерним, но длинным и моя мастерица украсила его кружевами, на шею надела тонкую золотую цепочку и получилось вечернее платье. Мне легче. Парадная форма она для всех случаев жизни, но надеть эполеты приятно. Я был не в форме Главного штаба, а в форме присвоенной мне указом ЕИВ армейской пехоты. Помните у Пушкина: «Предмет, избранный ею, был бедный армейский прапорщик, находившийся в отпуску в своей деревне». Правда, я уже не прапорщик, прапорщиком мне так и не пришлось побыть, зауряд-прапорщик — это всё равно не прапорщик, но уже штабс-капитан и женатый.
День, назначенный для торжественного ужина, приходился на Рождество. Все ходили друг к другу в гости, поздравляли с праздником и веселились, как могли.
С приглашениями нужно быть поосторожнее. Здесь принцип дипломатический. Ты прибыл с визитом к начальнику. Ответного визита к тебе не будет. Тоже и со званым ужином
