Рассказ об офицере пограничных войск, который в результате травмы из лета 1985 года попадает в суровую зиму 1907 года в губернском сибирском городе. Используя свои знания, трудолюбие, главный герой легализуется в условиях царской России, подтверждает своё среднее и высшее образование и поступает на военную службу, где делает головокружительную карьеру. Встреча с арестованным монахом Григорием Распутиным наводит на мысль о том, что он может повернуть колесо истории так, чтобы страна избежала потрясений революций и гражданских войн и стала передовым государством мира.
Авторы: Северюхин Олег Васильевич
Когда начнётся война, будет не до приоритетов, господа. Речь пойдёт о жизни и смерти. Разве математики не используют методики решения задач, открытые другими математиками? Насколько я знаю, для решения теоремы Пуанкаре придётся использовать много математических наработок и победителем будет тот, кто решит эту проблему первым. Плотник учится у плотника делать венец в виде ласточкиного хвоста. Стоматологи обмениваются приёмами лечения зубов. Очень интересны опыты с радиоактивными элементами, которые проводят супруги Кюри. А работы господ Резерфорда и Рентгена могут вызвать революцию в тех областях, о которых мы сегодня и не догадываемся. Британский микробиолог Александр Флеминг проводит очень интересные исследования с культурами грибов.
Чего-то меня понесло. Хорошая водка, хороший ужин, ароматная папироса, внимающая компания интеллигентных людей, но всё равно нужно соблюдать осторожность.
— Да, господа, — засмеялся я, — мне только дай волю для фантазий, я такого могу нафантазировать…
Мою иронию поддержали и стали обсуждать какие-то свои проблемы, хотя я слышал обрывках разговоров фамилию Пуанкаре и Флеминга.
Мы остались вдвоём с полковником Петровасом.
— Знаете, господин штабс-капитан, — сказал он, — подполковник Скульдицкий очень верно охарактеризовал вас как человека с энциклопедическими знаниями, в том числе и в вопросах политики. Не подскажете, чьих политических рук это дело, — и он протянул мне сложенный на четыре части листок бумаги формата А5.
На листе было напечатано стихотворение. Шрифт немного неровный, крупный и качество печати такое, как будто это печатали на коленке или печатник был неопытным.
— А что говорят ваши специалисты, господин полковник? — спросил я.
— Все склоняются к тому, что это проделки социал-демократов, — сказал полковник, — и кто-то из молодых поэтов стал работать с ними. Стихи крамольные, можно сказать народовольческие, и призывают к террористическим актам против ЕИВ и всего августейшего семейства.
— Сдаётся мне, господин полковник, — сказал я, — что стих этот написал гордость всея России, известный пиит Пушкин Александр Сергеевич. Ода его называется «Вольность». Пусть специалисты проверят, может, я в чём-то и ошибаюсь, но она была написана про казнённого короля Франции Людовика.
Были на обеде в петербургской квартире профессора Жуковского. Всё было хорошо. Мужчины были знакомы и до встречи, незнакомые знакомились сразу, представляя своих жён. Никто не представлял их по профессии или по роду занятий, просто супруга такого-то госпожа такая-то. Дамы были в вечерних платьях с бриллиантами. Я была одета как гимназическая мымра в черной длинной и приталенной юбке, белой кофточке с воротником стоечкой и черном приталенном жакете с черными блестящими пуговицами. Ну прямо классная дама. Да еще деталь. На шее поверх блузки был небольшой золотой кулончик на цепочке. Подарок от мужа. ОВ сказал, что я была самая заметная в женском обществе. Он умеет делать комплименты. Во время застолья женщинам слово не предоставлялось, а во время десерта мы и не знали, о чём говорить друг с другом, так и остались незнакомками, не продолжив дальнейшего общения.
Новый 1911 год мы встречали в кругу семьи, то есть вдвоём.
Я всегда недопонимал сущность этого праздника. Это, примерно, как день рождения. Ура, смотрите все — это я родился! Мне стало на год больше, и я стал на один год ближе к своей смерти.
В славянские времена всё было по-другому.
