Рассказ об офицере пограничных войск, который в результате травмы из лета 1985 года попадает в суровую зиму 1907 года в губернском сибирском городе. Используя свои знания, трудолюбие, главный герой легализуется в условиях царской России, подтверждает своё среднее и высшее образование и поступает на военную службу, где делает головокружительную карьеру. Встреча с арестованным монахом Григорием Распутиным наводит на мысль о том, что он может повернуть колесо истории так, чтобы страна избежала потрясений революций и гражданских войн и стала передовым государством мира.
Авторы: Северюхин Олег Васильевич
звуковая волна, которая и повалила деревья без всяких пожаров.
— Заумно, господин штабс-капитан, — сказал генерал-майор. — Очень заумно. Общение с профессором Жуковским явно идёт вам на пользу. К нам по линии министерства иностранных дел поступают заявки на разрешение провести изыскательские и исследовательские работы в этом районе для определения причин взрыва и поиска материальных следов. Как вы думаете, может нам стоит организовать войсковую экспедицию туда?
— Вряд ли нам стоит посылать туда экспедицию, — сказал я. — Там непроходимая тайга. Для того, чтобы доставить личный состав и необходимое оборудование придётся потратить много денег. Очень много денег. Комарья в этом районе столько, что слоны оттуда разбегаются, клещи размером с ладонь, а солдат без привычки вряд ли долго там выдержит. Потом, в том районе очень много суеверий и каждая трудность будет подгоняться под это суеверие. Было бы целесообразным разрешить иностранцам отправить туда экспедиции, чтобы узнать, что они там нашли. А потом мы эти находки цап-царап себе.
— Хитро, а откуда слоны в Тунгусской тайге? — спросил генерал Иноземцев.
— Слонов там нет, Ваше превосходительство, это я так, для образности сказал.
— Сегодня ожидайте полковника Фёдорова с чертежом своего автомата, постарайтесь переговорить с ним по-деловому, — сказал генерал, — если не будет получаться, вызывайте меня.
Полковник Фёдоров появился после обеда и снова с такими же претензиями, как и профессор Жуковский. У всех авторов и конструкторов излишне высокое самомнение. Они считают, что они гении, что вот это, предлагаемое к рассмотрению — самое гениальное и любой критик — это ретроград, который совершенно ничего не понимает и заслуживает если не затрещины, то вызова на дуэль, на худой конец. Литератор начинает кричать, что применённое им слово является квинтэссенцией написанного им романа. Конструкторы не менее агрессивны в отстаивании своего детища. Допустим он сделал лестницу с высотой ступеней в семьдесят сантиметров. По этим ступеням могут ходить только высокие люди с постоянной опасностью разрыва брюк в области промежности. И хоть кол ему на голове теши, всё стоит на своём. Таких нужно гнать и забыть об их существовании, даже если в его изобретении было что-то и полезное. Чуть попозже придёт другой изобретатель с тем же самым, но пригодным для всех.
Вошедшего полковника я приветствовал так, как и положено младшему по чину приветствовать старшего офицера.
Бросив чертёж на мой стол, он развернул его и грозно спросил:
— Так что же вам не нравится в разработанной мною схеме автомата?
— Господин полковник, — начал я свой ответ, — я знаю, что вам приходится быть привязанным японскому патрону Арисака, взяв за основу автоматику пулемёта Максим с коротким ходом ствола при отдаче выстрела. Такая система пригодна для мощного патрона и стационарного оружия. Использование этой системы в автоматической винтовке приведёт к сильной отдаче в стрелка и снизит точность стрельбы. Для автоматической и самозарядной винтовки лучше использовать систему отвода пороховых газов из канала ствола в газовую камору, которые будут толкать газовый поршень с затворной рамой и затвором. Таким образом, можно одновременно создать автоматическую и самозарядную винтовки. Можно сделать отдельную затворную раму с затвором и отдельно толкатель с газовым поршнем.
Я нарисовал ему схему автоматики, которая применяется в автомате Калашникова.
— А вам разве не передали мои предложения по совершенствованию автомата? — спросил я.
— Нет, -хмуро ответил полковник Фёдоров, — мне устно передали, что вы полностью забраковали мою систему.
Я взял карандаш и снова набросал схемы советского пистолета-пулемёта системы Судаева образца 1943 года, немецкого пистолета-пулемёта МР-40 и советского пистолета Макарова, использующих систему отдачи свободного затвора.
— Господин полковник, — сказал я, — если вы сделаете хотя бы один из трёх видов этого оружия, вы прославите себя на века своим именем на этом оружии. У меня есть некоторые мысли по конструктивным особенностям этих схем, и я с удовольствием поделюсь ими без какого-либо упоминания моего имени в этом деле.
Фёдоров ушёл от мня в некотором успокоении, но я предполагал, что этой Арисакой ему ещё проедят плешь.
ОВ обрисовал мне текущий момент, предположил о начале большой войны чрез два-три года и сказал, что нам нужно повременить с заведением детей в семье. Я с ним согласилась и это освободило меня от обязанности сказать, что у меня детей не может быть, потому что я в молодости очень сильно простудилась и заработала воспаление
