Его благородная невеста

понимал и даже был ласков с ней!
Честно говоря, в Арике ей нравилось все – ну, кроме, пожалуй, его нежелания думать о будущем, о собственной безопасности. Ах да, вот еще что! Самой Гвинет деньги не были нужны, но она хотела занимать достойное своего происхождения положение леди. Да, ей хочется вести такой же образ жизни, какой ведут ее кузины, и какой бы вела она сама, если бы ее родители были живы. Еще ей хочется иметь семью, свой дом, быть окруженной любовью. А растить детей в грязной хибаре, едва сводя концы с концами, и с мужем, которому наплевать на будущее, невозможно, немыслимо.
Неожиданно Гвинет услышала звук тяжелых, неторопливых шагов у себя за спиной. Арик. Она не удивилась, когда он сел рядом с ней и, широко расставив согнутые в коленях ноги, принялся рвать травинки.
– Тебя долго не было, Гвинет, – сказал он. – Уже совсем поздно, а ты еще не ужинала.
Интересно, это он о ней беспокоится или просто считает нужным узнать, куда подевалась его собственность, то есть жена?
– Я не голодна, – тихо проговорила Гвинет.
Кивнув, Арик поднял глаза на луну.
– Неллуин тебя огорчила, – заметил он.
Гвинет задумалась над его словами.
– Нет, не она сама, а та новость, которую Неллуин мне сообщила, – вымолвила она спустя некоторое время. – До сегодняшнего утра я долгие годы верила в то, что дядя Бардрик хочет удачно выдать меня замуж за хорошего и доброго рыцаря или барона, чтобы я смогла вернуть свое положение леди. Я верила в это, несмотря на то, что он нередко обращался со мной как со служанкой, а ведь я его единственная племянница.
– Видишь ли, твоя красота раздражала его, ведь его собственные дочери – некрасивые простушки, они тебе и в подметки не годятся, поэтому Бардрик и постарался сбыть тебя с рук, выдав замуж за незнакомца. Неужели ты не понимаешь, что он избавился от тебя не от злости, а из-за страха?
– Неллуин и Лисса вовсе не некрасивые простушки, – попыталась оправдать Бардрика Гвинет. – К тому же Лиссу ты и в глаза не видел.
Арик бросил на нее скептический взгляд – это Гвинет смогла рассмотреть даже в золотистом лунном свете.
– Да, маленькая драконша, Неллуин – простушка и глупышка, и если ее сестра хоть немного на нее похожа, то нечего и надеяться на то, что хоть одна из них сумеет очаровать мужчину, когда рядом находишься ты, – проговорил Арик.
Гвинет нахмурилась – не собиралась она терять голову из-за его комплиментов.
– Не смей оскорблять моих кузин и тут же расхваливать меня, – произнесла она.
– Я сказал тебе правду. Неллуин знает, что у нее нет и десятой доли твоей красоты, поэтому она и ездит сюда со своими “добрыми” известиями.
Гвинет бросила на Арика яростный взгляд.
– Что за чушь! – воскликнула она. – Да Неллуин – единственная из всех, кто был добр со мной с тех пор, как умерли мои родители!
– Ну да, добра, но только для достижения собственных целей, – усмехнулся Арик. – К тому же одной болтовни Неллуин хватит для того, чтобы заставить мужчину сбежать не только из собственного замка, но и из страны. Неудивительно, что у сэра Ранкина так много любовниц.
– Откуда тебе это известно? – Гвинет вопросительно посмотрела на Арика, ее опять стали терзать смутные сомнения. Вновь он говорит таким тоном, словно хорошо знает сэра Ранкина. И сэр Пенли ему тоже знаком – это ясно. Так кто же он, ее муж? Кем он был в прошлом?
– Слухи, моя дорогая драконша, слухи, не более того, – поморщившись, промолвил Арик. – Но если леди Лисса говорит с такой же скоростью, как леди Неллуин, то сэр Пенли очень скоро придет к выводу, что война между Йорками и Ланкастерами гораздо предпочтительнее войны домашней.
Почему-то слова Арика о том, откуда ему многое известно о сэре Ранкине и сэре Пенли, прозвучали не слишком убедительно. Однако Гвинет сразу поняла: большего ей от него не услышать.
– Лисса говорит немного, – заметила Гвинет.
Арик с усмешкой повернулся к ней.
– А почему, собственно? – спросил он. – Не потому ли, что Неллуин может выболтать все за двоих?
Гвинет в шутку ущипнула его за руку.
– Ну хватит! Ужасно, что ты говоришь такое о членах моей семьи, – промолвила она. – Подумай только, если бы я, познакомившись с твоими родными, стала бы говорить о них такие же гадости! Тебе такое могло бы понравиться?
Арик молчал так долго, что Гвинет уже было подумала, что он и вовсе ей не ответит. Ветер по-прежнему обдувал холм, трещали сверчки, квакали лягушки, мерцали звезды. А ее муж все так же срывал и срывал травинки. Наконец Арик вздохнул.
– Мои родители умерли, сестер у меня нет, – промолвил он. – А если бы ты знала моего младшего брата, то поняла бы, что его достаточно бранят, больше и не надо.
До сих пор Арик ни разу не рассказывал Гвинет о