Его благородная невеста

сложив руки под грудью, ее щеки запылали от гнева. Честно говоря, в это мгновение она была больше всего похожа на обольстительницу, которая пытается подействовать на него своими чарами. Но это еще больше разозлило Арика. Ну почему он так сильно хочет ее? И это несмотря на то, что она поносит его последними словами и предпринимает постоянные попытки докопаться до его бесславного прошлого.
– Кто это был? – спросила Гвинет, всем своим видом показывая, что она все равно добьется от него ответа. С такой решимостью собака демонстрирует, что она, и только она, будет грызть лежащую рядом с ней кость. – И что было написано в письме?
– Он приехал, чтобы я заплатил налоги, но я отказался платить, – сказал Арик первое, что пришло ему в голову.
– Ничего подобного, – уверенно заявила Гвинет. – Я отлично знаю всех слуг и управляющих дяди Бардрика. Этот человек ему не служит, к тому же я не увидела дядиного герба.
– Но почему ты не считаешь, что этот человек был послан королем?
Взгляд, который бросила на него Гвинет, раз и навсегда сказал Арику, что с Гвинет нельзя обращаться так, будто она дитя неразумное.
– На нем не было ни единого знака отличия, которые носят королевские слуги, – промолвила Гвинет. – Кстати, он тебе поклонился. Интересно, почему?
Арик вздохнул. Надо отдать Гвинет должное. От нее ничего не скроешь.
– Этот человек принял меня за кого-то другого. Я не смог помочь ему и предложил уехать отсюда, – сказал Арик.
Нежные щеки Гвинет запылали еще сильнее.
– Если бы это было правдой, ты бы не посмел так безрассудно уничтожить чужое письмо, – проговорила она. – Но раз ты не хочешь что-то рассказывать мне о себе, я не соглашусь жить здесь и признать тебя своим настоящим мужем.
– Это что? Угроза? – прошептал Арик. Его стала охватывать паника, с которой он усиленно пытался справиться. Однако, вспомнив о том, что Гвинет некуда пойти, он немного успокоился.
– Нет, это мое заявление, – отозвалась Гвинет. – Ас чего бы это мне жить с человеком, который отказывается вести честный разговор со мной, ничего не говорит мне о своем прошлом?
Несмотря на то, что слова Гвинет разозлили Арика, он понял ее логику. Но все равно это ничего не меняло.
– Ты знаешь меня таким, какой я есть в настоящее время, – промолвил он. – И не важно, кем я был в последний месяц или год. Того человека больше нет, он ушел и никогда не вернется.
– Жаль, – мгновенно парировала Гвинет. – Уверена, что он был более прямолинеен и более разговорчив, чем высохшее дерево. Мне бы он понравился больше. – Резко повернувшись, она ушла в дом, захлопнув дверь перед самым носом Арика.
Он уж хотел было рвануть ручку двери, ворваться в дом и напомнить ей, что еще на прошлой неделе он нравился ей настолько, что она нагой лежала в его постели, но в последнее мгновение остановился. Искушенный в сексе человек вроде него всегда может соблазнить такую невинную овечку, как Гвинет. Он едва не овладел ею, но это никак не связано с тем, нравится он Гвинет или нет.
Почему-то это раздражало Арика. Ну почему эта упрямая особа не желает получать удовольствие от их несомненного взаимного влечения, не пытаясь при этом докопаться до его прошлого? И что, черт возьми, ему с ней теперь делать?

Прошла неделя. Солнце, полускрытое легким туманом, не стало как-то тихо и почти незаметно. Арик наблюдал за рассветом со склона того самого холма, на котором они с Гвинет как-то разговаривали о своих семьях и надеждах, о прошлом и настоящем. А вот о будущем не было сказано ни слова.
Между тем очень скоро ему придется решить, каким оно будет – его будущее.
Пес крутился вокруг Арика, тяжело дыша и жалобно подвывая оттого, что хозяин не обращает на него внимания. Арик рассеянно погладил его по жесткой серо-коричневой шерсти. Пес наконец-то уселся, положив голову ему на бедро.
Арик, вздохнув, оглядел окрестности. Свежая и влажная трава, благоухавшая весной, стелилась под вековыми дубами, которые раскачивали свои ветви на фоне свинцово-серого неба, отяжелевшего от дождевых туч. Арик изучил эти места так же хорошо, как в свое время изучил эфес собственного меча, на котором он знал каждую ложбинку, каждую выпуклость.
Многие месяцы эта земля успокаивала его. Здешние виды умиротворяли его, напоминали о том, что жизнь состоит не только из войн и состязаний. Всю долгую зиму он ждал весны, и вот наконец, как ему и мечталось, земля покрылась желтыми, как солнечный свет, цветами, и теперь она была похожа на флаг счастья и надежды. К этому дивному желтому цвету примешивались темно-фиолетовые оттенки хмурого неба да вспыхивавшие перед его внутренним взором воспоминания о сочно-красных и таких желанных губах Гвинет.
Арику было как-то неспокойно,