Его благородная невеста

приподнял голову и увидел на щеке Гвинет слезу. Ее тело все еще льнуло к нему. Он прикоснулся к ее щеке губами и нежно стер ими соленую каплю. Его гнев проходил. Он понял, что Гвинет кричала не от боли, а от наслаждения, но все же, не удержавшись, произнес:
– Прости, пожалуйста.
Нахмурив брови, она устало посмотрела на него:
– За что?
Он ласково улыбнулся:
– Я не хотел причинить тебе боль.
Гвинет тихо засмеялась.
– Хотела бы я всегда испытывать подобную боль, – проговорила она.
Поводив губами по ее уху, Арик прошептал:
– Так оно и будет.

*

Арик проснулся, ощутив прикосновение мягких губ Гвинет к своим губам. Сонно посмотрев на нее, он потянулся, с удовольствием слушая ее счастливый смех. Отбросив длинный и блестящий черный локон с ее лица, он взял его в ладони и крепко поцеловал жену. Потрясающее удовольствие! Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного, не ощущал такого приятного тепла. Что ж, теперь надо привыкать к этому, потому что он намеревается просыпаться рядом с ней и целовать ее каждое утро.
Может, он все-таки ошибался насчет Гвинет и ее алчности? Прошлой ночью она отдала ему не только свое тело. У Арика было такое ощущение, будто Гвинет приглашает его познать самую суть ее существа. И она так кричала в его объятиях! Кричала, а потом не оттолкнула его, а осталась рядом, заснула, обнимая его.
Словом, Гвинет была так открыта, что Арик почувствовал раскаяние. Он судил о Гвинет, опираясь на опыт с Ровеной. Арик не знал, какими мотивами могла руководствоваться Гвинет, кроме алчности, но все же подумывал о том, что было и другое. К тому же разве это плохо, что она хочет иметь собственный дом и безоблачное будущее?
Потянувшись к мужу, Гвинет уперлась подбородком ему в грудь.
– Боже мой, отчего это ты такой хмурый? – поинтересовалась она. – Что заставляет тебя печалиться в такое чудесное утро?
Ну что ей ответить? Арик предпочел уклониться от прямого ответа.
– Сегодня мне весь день придется заниматься в замке разными делами, – сказал он.
Гвинет помолчала.
– Я очень хочу… и уже могу, – промолвила она, – помочь тебе. Клянусь, я стану хорошей хозяйкой замка, если только ты дашь мне шанс.
Хозяйкой, вот как! Арик почувствовал, что согревающее его приятное тепло тает, уступая место недоверию. Он сглотнул, пытаясь подавить в себе подозрения. Но они рвались наружу – вместе с ощутимой долей гнева.
Итак, Гвинет, теплая и нагая Гвинет, которая лежит рядом с ним в его постели, не нашла лучшего мгновения для того, чтобы попросить для себя место хозяйки замка. А ведь он был в этот момент счастлив и удовлетворен! Какая ирония!
Впрочем, на то, что она все рассчитала, обращать внимание не следует. Женщины всегда стараются выйти замуж за богатых мужчин, чтобы обрести дом и очаг. Гвинет сделала то же, что и Ровена. И что, возможно, в свое время сделана его собственная мать.
И все же Арик находил поведение Гвинет не совсем понятным ему, хотя он и сам не мог объяснить, почему именно.
Впрочем, ее план ясен: соблазнить его и уложить в постель, удовлетворить его так, чтобы он едва рассудка не лишился, а потом обрести власть, о которой она так мечтает. Просто, но умно и почти эффективно.
Откатившись в сторону, Арик отодвинул Гвинет и повернулся к ней спиной.
Почему же ему до отчаяния хочется верить в ее добропорядочность, в то, что она любит его? Прежде ни одной женщине не удавалось обмануть его. А находясь рядом с Гвинет, Арик был не в состоянии раскусить ее хитрости до тех пор, пока она не раскрыла свое истинное “я”, выложив ему свои требования. И как только ей удалось так оболванить его? Может быть, это ему стоит обвинить ее в колдовстве?
– Арик, я буду хорошей хозяйкой замка, – проговорила еще раз Гвинет.
Арик уговаривал себя сдержаться, не обращать внимания на ее поведение, но ярость и недоверие охватывали его. Однако что-то еще в нем отказывалось верить в ее корысть и подталкивало к тому, чтобы дать ей то, о чем она просит.
Что?! Сделать это и позволить ей превратить его в дурака? Никогда! Никогда он не допустит того, чтобы женщина добилась своего, приворожив его чарами нежных ласк.
Арик резко поднялся с кровати и быстро оделся, стараясь не замечать ее глаз, полных надежды. Надежды на то, что он сыграет по ее правилам. Вместо этого он устремил взор на Пса, храпящего возле очага.
– Нет! – Он рискнул посмотреть на жену.
Улыбка на ее лице погасла.
– Мне показалось, что твои подданные полюбили и стали уважать меня, – сказала Гвинет. – Мне нравится заниматься делами замка, помогать тебе. Я буду хорошо работать, вот увидишь.
Да уж, в этом можно не сомневаться, учитывая ее настойчивость. Но