Его благородная невеста

и первым делом вижу под твоей крышей личного пажа главной соперницы короля!
– Я не приглашал сюда пажа леди Боуфорт, – отрезал Арик. – И моя жена не имеет никакого отношения к моей преданности Короне.
– Ты в этом уверен? – засомневался Нортумберленд. – Твой дядя Уорик, между прочим, начал с того же, а дело кончилось изменой.
Окончательно разозлившись и будучи не в силах дальше выносить грубые намеки Нортумберленда, Арик неожиданно встал.
– Будь осторожнее! – предостерег он распоясавшегося гостя. – Ты говоришь о том, чего на самом деле не существует.
Кивнув, Нортумберленд вымолвил:
– Я просто должен был убедиться. Так мне передать королю Ричарду, что он получит поддержку Нортуэлла?
Больше всего Арику хотелось вышвырнуть этого спесивого и надутого Нортумберленда из своего дома. Однако если он не будет предельно осторожен, то казнь за предательство ему гарантирована, и вместе с собой в могилу он скорее всего уведет и младшего брата Стивена.
– Видишь ли, за время моего отсутствия мои люди слегка разленились, – осторожно ответил он, – и я сомневаюсь, что в данный момент они в состоянии участвовать в военных действиях. Им друг друга не одолеть, не говоря уже об армии Генриха Тюдора.
Надежда отпугнуть Нортумберленда была очень слабой, но Арик просто обязан был попробовать. От этого зависели многие жизни, не только его собственная. Да, ему было неприятно думать о том, каким способом король Ричард взошел на трон, но Стивену о проделках монарха вообще ничего не известно, и он не должен быть наказан за то, что Арик хранит какие-то тайны. Его брат не заслуживает того, чтобы его наполовину повесили, потом у него на глазах изрезали бы на куски его внутренности, после чего его привязали бы за ноги и за руки к лошадям, и те разорвали бы его на части. Вдобавок к этому его голову вывесили бы на пике возле въезда в Лондон, чтобы все могли ее видеть. Ведь единственное преступление Стивена – это отсутствие благоразумия и ответственности.
– Уж лучше ленивые воины, чем никакие, – вкрадчивым, тихим голосом произнес Нортумберленд. – Надеюсь, ты не пытаешься уклониться от поддержки собственного монарха.
Черт! Он тысячу раз обдумывал сложившуюся ситуацию, но никак не мог придумать, что же сделать для того, чтобы не оказывать королю помощь. А если он заупрямится и его объявят предателем, то, кроме Стивена, пострадают еще и его люди. А Ричард отберет у него владения и передаст их Нортумберленду или еще кому-либо, кто проявит такую же преданность и способен думать лишь о том, как бы получить побольше денег и власти. Больше того, даже жители деревни – мужчины, члены их семей, вдовы и дети – пострадают, если он допустит, чтобы Нортуэлл был объявлен обителью предателя.
К тому же есть еще Гвинет, которой тоже придется нелегко. Самое малое, что Ричард может сделать, – это аннулировать их брак. А еще он прикажет казнить Арика, после чего Гвинет подыщут нового мужа, которому будет наплевать на людей, проживающих в Нортуэлле. Он станет плохо обращаться с Гвинет, хотя одновременно потребует от нее, чтобы она каждую ночь согревала его постель.
Не очень-то приятные перспективы.
Арик глубоко вздохнул.
– Сегодня же я напишу королю Ричарду, – решительно промолвил он. – Чего он от меня ждет?
Нортумберленд улыбнулся, словно понимал, с какой неохотой Арик отвечал ему.
– Король Ричард ждет, что ты и армия Нортуэлла поддержите его, – промолвил он. – Генрих Тюдор наконец покинул Францию и высадился в Уэльсе, в местечке под названием Милфорд-Хейвен. Впрочем, я уверен, что паж Маргарет Боуфорт с радостью поведает тебе об этом – если, конечно, он уже не сделал этого.
Арик вновь заскрежетал зубами – бесконечные намеки Нортумберленда на его измену ему уже порядком надоели. А ведь он ничего не сможет доказать – людей казнили и за меньшие проступки. Если кто в этом сомневается, то он может спросить хотя бы вдову лорда Гастингса, которого король Ричард казнил за предательство Короне, даже не дав жюри пэров заслушать его дело и не предоставив обвиняемому милости в виде последней еды.
Покосившись на гостя, Арик заметил, что Гвинет стоит в углу комнаты, а ее широко распахнутые глаза полны ужаса. Он отвернулся.
– Милорд? – услужливо обратился к нему молодой оруженосец.
– Отошлите пажа леди Боуфорт прочь из замка, пусть передаст своей госпоже, что ее сведения нас не интересуют, – приказал Арик.
Оруженосец кивнул, а затем отправился исполнять приказание господина. Арик старался не обращать внимания на собственное сожаление. Ему было понятно, что Генрих Тюдор, без сомнения, стал бы королем получше нынешнего.
– Надеюсь, что ты думаешь то же самое, что и говоришь, – промолвил Нортумберленд