Его благородная невеста

королю лорда Стенли была весьма непостоянной, о чем всем было известно. А теперь, после того как он стал третьим мужем Маргарет Боуфорт, матери Генриха Тюдора, его особа и вовсе вызывала подозрения. Лишь в лорде Говарде можно было не сомневаться, раздумывал Арик, но его армии не хватит для того, чтобы оказать влияние на ход сражения.
Спаси их всех, Господи, потому что многие из этих людей найдут сегодня свою смерть на поле брани. Ради чего?
– Ты знаешь, что это означает? – спросил кто-то у него за спиной.
Арик замер – он сразу же узнал этот резкий и властный голос.
Взяв себя в руки и придав лицу почтительное выражение, Арик повернулся к своему королю и слегка поклонился ему.
– Нет, ваше королевское величество, не знаю, – ответил он.
Король Ричард выругался, его тело напряженно вытянулось.
– Неужели я вообще никому не могу доверять?
Ярость охватила Арика, он едва сдерживал себя, чтобы не выложить этому мерзавцу, что он не будет биться на его стороне, не поддержит детоубийцу. Конечно, у него был неплохой шанс сделать это, ведь они стояли совсем рядом, наедине, и он мог сказать королю все, что думает о нем. Но поступить таким образом – значит обречь себя и, главное, Гвинет на казнь. Арик заговорил, тщательно подбирая слова:
– Повсюду можно повстречать тщеславных людей, которые жаждут власти для себя ценою жизни других.
Тщеславных людей вроде самого короля, который принес в жертву собственных племянников, для того чтобы занять место на троне.
Темные глаза Ричарда прищурились.
– Умный человек знает, как проложить себе путь, чтобы сохранить господствующие позиции, и когда захватить власть для себя, – вымолвил он многозначительно.
Без сомнения, размышлял Арик, Ричард считает себя человеком умным. А почему бы и нет? Это ведь почти неслыханное дело, чтобы третий сын стал королем. Как тщательно он разработал план убийства собственных племянников, как поддерживал своего старшего брата Эдуарда в его горе, ведь тот, будучи королем, был вынужден казнить их третьего брата! Как надо было все продумать, чтобы после всех этих маневров дверь во власть для Ричарда оказалась открытой!
И как мало, судя по его виду, он сожалеет о совершенных убийствах!
Арик заставил себя скупо улыбнуться.
– Бывает, что глупцы в прошлом считали себя людьми умными, – промолвил он. – Но я не вижу, чтобы они переменились.
Темные глаза короля полыхнули недобрым огнем, но он промолчал. Да, ему показалось, что его оскорбили, только он не был абсолютно в этом уверен.
– Я отправлю на тот свет всех предателей! – воскликнул он.
– Меньшего я от вас и не ожидал, ваше величество.
Придав взору ледяное выражение, король топнул ногой, сорвал записку, отвернулся от Арика и вошел в палатку Норфолка.
Пожав плечами, Арик пошел готовиться к предстоящей битве.

Не прошло и часа, как воины пустились в путь; Дрейк и Киран ехали рядом с Ариком. Они молча следовали за королевскими рыцарями на юго-запад. Возле широкой голубой реки Сор, над которой нависал массивный мост, всадники остановились и стали по очереди пересекать его.
Король Ричард ехал в гуще своих людей с высоко поднятой головой. Утреннее солнце отражалось в его темных волосах и в короне – главном знаке королевской власти.
– Ричард Плантагенет! – внезапно закричала какая-то старуха, стоявшая у моста.
Воины, как по команде, остановились и изумленно посмотрели на бедно одетую крестьянку, которая отважилась так смело разговаривать с королем.
Словно не замечая их недоуменных взглядов, старуха отбросила со сморщенного лица длинные пряди седых волос и спокойно произнесла:
– Еще до конца дня твоя голова ударится о то место, которое ты только что задел шпорой.
Когда старуха указала на боковую часть моста, несколько воинов громко охнули, только Арик не понял, что было причиной такой реакции – страх или ярость. Другие принялись осенять себя крестным знамением, сокрушаясь по поводу того, что женщина, вероятно, была ведьмой. Уж кому-кому, а Арику-то было известно, с какой легкостью к человеку пристает подобное обвинение, однако когда он подумал, что старуха могла говорить правду, по его спине пробежал холодок.
– Бесстыжая старуха, – прошептал Киран на ухо Арику.
Король Ричард, стараясь держаться храбрецом, только посмеялся над пожилой женщиной и поехал вперед. Армия двинулась вслед за своим предводителем. Создавалось впечатление, что войско окутано недоверием, словно английским туканом.
Заскрежетав зубами, Арик вознес Богу молитву о том, чтобы этот день не стал последним в жизни его младшего брата.
Позвякивая металлическими доспехами, армия с