Его лучшая любовница

Но я считаю своим долгом предупредить тебя, что во время сезона ты можешь услышать и нечто гораздо менее терпимое. Светское общество бывает весьма строгим в своих суждениях по отношению к тем, кто стремится в него попасть.
— Ну, если мне придется встречаться именно с такими людьми, то я бы предпочла обойтись без такого общества. Пусть они найдут кого-нибудь другого, чтобы высмеивать.
Джулианна подняла руку и ласково дотронулась до пальцев Габриэлы.
— Не сердитесь. Ты чудесная девушка, которую я уже успела полюбить. И хотя ты действительно можешь столкнуться с несколькими твердолобыми блюстителями традиций, которым нравится обижать других, не обращай на них внимания. В светском обществе найдется столь же много добрых и благородных людей. Ищи их и не позволяй, чтобы какие-то подлые особы портили тебе настроение.
Протяжно выдохнув, Габриэла постаралась успокоиться. «Джулианна права, — подумала она. — Зачем отказываться от благоприятных возможностей из-за чьих-то необдуманных слов?»
И к тому же, если говорить честно, леди Сефтон не сказала, в сущности, ничего, кроме правды.
Каким бы красивым и аристократичным ни был ее отец, теперь она уже знала, что он был виновен в немалом количестве бессердечных и жестоких поступков, хоть об этом и было очень больно думать. А что до мамы… Ну, она действительно была актрисой, с этим не поспоришь. И хотя высший свет относится к этой профессии с презрением, это не значит, что сама Габриэла обязана поступать так же. Она всегда будет вспоминать мать как красивую и добрую женщину, которая любила жизнь — и щедро делилась этим даром со своей дочерью и со всеми, кто ее окружал. Будь ее матушка сейчас жива, она бы гордилась ею и посоветовала делать все для того, чтобы добиться успеха в жизни.
«Ты только посмотри на себя, Габби, — сказала бы она. — Моя малышка живет среди знати, словно и сама такая, как они! Ездит на пышные приемы и модные балы, носит роскошные наряды! Да уж, скажу я: вот это жизнь!»
И Габриэла сказала себе, что она не такая нюня, чтобы позволить кому-то помешать ей выйти в люди. И потом, Джулианна страшно огорчилась бы, если бы она сейчас отказалась выезжать в свет. И если она отступится, ей будет ужасно стыдно за то, что она уже вовлекла Пендрагонов в такие расходы и заставила делать ради нее столько усилий. Она не имеет права их подводить, да и себя тоже, внезапно поняла она.
«Я выдержу! — пообещала она себе. — Что бы люди ни думали обо мне и что бы мне ни говорили!»
Тони пропустил съезд гостей. Танцы уже давно начались, когда он вошел в переполненный бальный зал Хоксли перед самой полуночью. С лисьей хитростью он подгадал свое появление очень точно, чтобы смешаться с остальными, привлекая к себе как можно меньше внимания.
Пока, похоже, было, что его план воплощается удачно. Все рьяные маменьки, нацеленные на ловлю женихов для своих дочурок, уже расселись вдоль стен и были заняты сплетнями, тогда как их чада кружили по залу со своими кавалерами, а все их танцы на оставшийся вечер были расписаны заранее. Таким образом, Тони мог свободно выпить, поговорить с друзьями и сыграть пару партий в карты, не обременяя себя необходимостью отбиваться от неуместных женских уловок.
Обведя взглядом зал, он стал искать своих друзей, не зная, решил ли Итан в этот вечер выйти из дома и не пришел ли на бал Рейф: тогда он мог бы предоставить им давно обещанный реванш за пикетом. Однако внезапно его взгляд резко остановился, натолкнувшись на одного из них.
«Боже! Она даже красивее, чем мне помнилось!» — подумал он, опуская веки так, чтобы можно было незаметно любоваться оживленной темноволосой красавицей — Габриэлой Сент-Джордж. В его чреслах начал разгораться жар, который ему пришлось безжалостно подавить.
Наверное, нетрудно было догадаться, что она появится на этом балу. В столице их пути неизбежно должны были пересечься, и он вынужден был признать, что этому давно следовало случиться. После того как почти месяц назад он уехал из поместья Пендрагонов, Тони старался найти себе как можно больше дел. Благодаря этому мысли о Габриэле приходили к нему все реже и реже — как он это себе и обещал.
Две недели он провел у себя в Роузмиде, занимаясь разнообразными делами, связанными с поместьем: вместе с секретарем проверял счета, встречался с арендаторами, чтобы обсудить волнующие их вопросы, отвечал на очередную просьбу матери об увеличении ее содержания. Покончив с заботами, он в буквальном смысле закатал рукава и занялся грязной работой по разбору затора, который образовался в ближайшей реке после недавнего сильного ливня.
Конечно, он мог бы поручить это дело своим работникам — но ему нравилось время от времени браться за тяжелую физическую