Его лучшая любовница

словно ощутив гадкую вонь.
— Ты еще скажешь, будто не знаешь, кто я?
Габриэла застыла на месте, чувствуя, как недоумение и обида захватывают ее. Все ее чувства обострились — и чем пристальнее она вглядывалась в лицо склочной незнакомки, тем тревожнее ей становилось. Эта леди явно считала, что Габриэла обязана ее знать, однако девушка не помнила, чтобы с ней встречалась.
«Может, она ошиблась? — размышляла Габриэла. — Может, она перепутала меня с кем-то?»
Но, разглядывая эту женщину, которая была старше ее лет на десять (а возможно, и больше), Габриэла начала видеть, как сквозь ее лицо просвечивает другое. Песочного цвета волосы, голубые глаза и нос, который… «Господи, у нее нос совершенно такой же, как у моего отца! — вдруг поняла Габриэла. — И удивительно похож на мой собственный!»
— А, — презрительно проговорила женщина, — теперь ты начала понимать, кто я?
— Вы… вы моя тетя?
Женщина еще презрительнее поджала губы.
— Не надейся, хоть ты и утверждаешь, будто в твоих жилах простолюдинки и течет кровь моего брата!
Значит, это одна из ее родственниц по отцовской линии. Одна из двух ее теток. И еще не известно, сколько у нее всяческих кузенов, кузин и прочих, которые никогда не выражали ни малейшего желания признать ее существование.
— Я ничего не утверждаю, — ответила Габриэла со спокойной решимостью. — Моим отцом был Бертон Сент-Джордж, виконт Мидлтон. Я в этом не сомневаюсь, поскольку он навещал меня и мою мать все те годы, пока я росла, и охотно признавал меня своей дочерью. В последний раз я видела папеньку всего за несколько месяцев до его смерти.
Ее тетка топнула.
— Как ты смеешь говорить о покойном лорде Мидлтоне с такой бесцеремонностью! И как ты осмелилась взять себе имя Сент-Джордж, как будто имеешь на него право! Оно тебе не принадлежит. Как бы ни звали твою шлюху мать, именно ее имя ты и должна носить!
Окружающие потрясенно ахнули. До этого мгновения Габриэла не подозревала, что их кто-то слушает. Она почувствовала, что бледнеет, а в ушах у нее зазвенело, словно она только что получила оплеуху. Не успев опомниться, она ясным голосом объявила:
— Я Сент-Джордж не менее чем вы, тетя!
Теперь уже ее собеседница выглядела так, словно получила пощечину. Глаза ее гневно сузились.
— Ты оскорбление для всего света, маленькая беспризорница! Не могу понять, почему тебе позволили заявляться в дома благородных людей, словно ты имеешь на это право! Несмотря на твоих важных друзей, тебя следует выставить на улицу. Лично я никогда тебя не признаю, как и все, другие члены семьи Сент-Джордж. У тебя нет родственников!
— У нее их вполне достаточно, — прервал ее тираду властный голос, прозвучавший у Габриэлы за спиной, чуть справа.
Ей не нужно было оглядываться, чтобы знать, что теперь рядом с ней стоит Уайверн. Несмотря на то, что она в последнее время была на него обижена, сейчас она почувствовала огромное облегчение — и сожаление из-за того, что не может повернуться и прижаться к нему. Однако она смогла заставить себя остаться стоять на месте, гордо выпрямив спину.
— Пендрагоны приняли ее в свою семью, — продолжал вступившийся за нее Уайверн. — А что касается остального, вы не ошиблись: у мисс Сент-Джордж действительно немало влиятельных друзей, включая меня.
Сделав паузу, он одарил ее тетку взглядом, полным такого герцогского высокомерия и превосходства, что Габриэла невольно вздрогнула.
— Знаете, леди Манро, — лениво добавил он, — не помню, чтобы я раньше видел вас в тех же кругах, где вращаюсь я. Странно, что у Элтонов оказался такой плохой вкус. Наверное, мне следует с большей осторожностью выбирать принимаемые мной приглашения.
Рядом с ними снова раздались вздохи изумления. Теперь на них были устремлены глаза чуть ли не всех присутствующих.
На глазах у Габриэлы лицо ее тетки стало просто багровым. Она несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот, словно выброшенная на берег рыбина.
— Ваша светлость, в высшей мере несправедливо…
Игнорируя ее, он повернулся и подал Габриэле руку:
— Мисс Сент-Джордж, не пройтись ли нам? Я нахожу, что на той стороне зала воздух гораздо свежее.
Решив, что молчание будет лучшим ответом, она положила руку на рукав его черного фрака и позволила ему увести ее прочь. Когда они отошли достаточно далеко от тех, кто мог их услышать, она придвинулась к нему чуть ближе.
— Спасибо, Уайверн, что пришли мне на помощь. Вы очень добры.
— Судя по тому, что я видел, вы и сами неплохо держались, но — на здоровье. Однако должен вас предупредить, что ваша благодарность может оказаться немного преждевременной.
Она недоверчиво выгнула