Его лучшая любовница

Я приготовила персиковый лимонад и печенье, если вы проголодались. И конечно, вино, и крепкие напитки, если ваша светлость желает.
Тони вежливо ей улыбнулся — и они втроем вошли в дом.
— Бокал лимонада был бы весьма кстати, миссис Лэмстед. Но сначала вам стоит проводить мою супругу наверх, чтобы она смогла немного отдохнуть.
— Я уже несколько часов отдыхала в карете, — напомнила ему Габриэла с ласковой улыбкой: несмотря на долгую поездку, настроение у нее оставалось прекрасным. — Но должна признать, что была бы рада ополоснуться и сменить платье.
— Конечно, конечно! — отозвалась домоправительница. — Если вы будете любезны пройти со мной, ваша светлость, я все вам приготовлю.
Тони наблюдал, как Габриэла застыла на месте, переводя взгляд с него на миссис Лэмстед. Спустя несколько долгих секунд ее глаза вдруг округлились.
— Ой, так вы имели в виду меня, да? — Она смущенно засмеялась и прижала ладонь к груди. — Не знаю, смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к тому, что меня называют «ваша светлость»! Это звучит так странно!
— К этому привыкаешь, — сказал он ей.
Габриэла лукаво посмотрела на него:
— Ну, еще бы — когда слышишь это чуть ли не всю жизнь! Но вот я, напротив, никогда раньше не слышала ничего более уважительного, чем «мисс» или «эй, ты»! Так что должна тебя предупредить, что привыкну далеко не сразу. Может, мне попросить твою прислугу называть меня просто Габриэлой так у нас будет гораздо меньше путаницы!
Тони улыбнулся, а потом громко расхохотался, увидев, как изумленно раскрыла рот их домоправительница, похоже, немолодую женщину просто потрясла прямота Габриэлы. Поймав руку жены, он нежно поцеловал ее ладонь.
— Моя прислуга — это теперь и твоя прислуга, и я не думаю, что им будет удобно называть тебя по имени. Так что, боюсь, тебе придется терпеть и справляться, как сумеешь.
— Сделаю все, что в моих силах.
Продолжая удерживать ее руку, он прижался губами к ее пальцам.
— В этом я не сомневаюсь. А теперь иди с миссис Лэмстед, а мы увидимся с тобой за обедом. Шагнув к ней ближе, он проговорил тихо ей на ушко, так чтобы это услышала только она. — И постарайся отдохнуть, пока можешь, поскольку эта наша первая брачная ночь я намерен долго не давать тебе уснуть. Очень, очень долго!
Щеки у Габриэлы заалели маками, глаза заблестели от смеси испуга и предвкушения. Чуть кивнув, она высвободилась из его руки и пошла следом за домоправительницей.
Он проводил ее взглядом, любуясь грациозной походкой. Ее бедра маняще покачивались, пока она поднималась по лестнице. Его плоть налилась желанием, страстная жажда требовала, чтобы он пошел за ней и овладел ею немедленно, не дожидаясь ночи. Однако он уже выдержал церемонию бракосочетания и свадебный завтрак — и вполне способен сдерживать свои потребности еще какое-то время.
Резко повернувшись, он прошел к себе в кабинет, где, как он знал, его будет ждать графин с виски. Взяв стакан, он налил себе щедрую порцию, решив, что ему все-таки нужно нечто покрепче лимонада.
«Женаты! — подумал он, делая большой глоток виски. — Мы с Габриэлой связаны навсегда — и этого уже не изменить». Тем не менее, он с удовольствием думал о том, как проведет с ней весь ближайший месяц в Торн-Парке. Он редко пользовался этим небольшим поместьем, которое купил давным-давно, когда ему вдруг захотелось сельской идиллии. Однако когда он решал, где им с Габриэлой можно провести медовый месяц, ему вспомнилось именно это поместье его тишина и уединенность показались ему именно тем, что было нужно. Здесь он со своей женой без всяких помех сможет поздно вставать, рано ложиться и проводить дни в ленивой неге, так что они смогут наслаждаться друг другом сколько душе угодно и сколько угодно будет телу.
Допив виски, он снова вспомнил утреннюю церемонию и то, как обворожительно хороша была Габриэла. «Моя жена, — подумал он, — которая будет мне принадлежать так долго, на сколько хватит нашей страсти». А когда желание остынет, они, надо полагать, смогут ладить достаточно хорошо, так что жизнь у них будет не хуже, чем у большинства супружеских пар. Однако сейчас ни о каком остывании и речи быть не могло нетерпение и с трудом сдерживаемое желание не давали ему покоя.
Ему пришло в голову, что, возможно, ему следует немного устать, чтобы хоть как-то смягчить нетерпение и желание. Готовясь к медовому месяцу, он распорядился переправить в Торн-Парк из Роузмида пару своих любимых коней, чтобы они с Габриэлой могли при желании проехаться верхом. Возможно, поездка галопом и холодная ванна помогут ему успокоиться настолько, чтобы вытерпеть следующие несколько часов, когда, наконец настанет время для постели — и Габриэлы.