Его лучшая любовница

Она заставляла его смеяться и размышлять, требовала, чтобы он смотрел на вещи и события с такой точки зрения, какая ему прежде и в голову не приходила.
«Конечно, все это, скорее всего результат хорошего секса, говорил он себе. — Какой мужчина не будет чувствовать себя счастливым и довольным после почти двух месяцев такой ключом бьющей страсти!» Их медовый месяц оказался похож на грезу нескончаемую, уединенную и жаркую то особое время, когда они создавали новые общие воспоминания в этом месте и в этом доме. Но когда они этим утром встанут с постели, все изменится. Идиллия закончится, потому что волей-неволей придется возвращаться домой.
Он и без того уже дважды откладывал их отъезд в Роузмид сначала когда прошел медовый месяц и он решил задержаться еще на неделю, а потом когда написал, что не приедет еще две недели. Однако несколько дней назад ему пришло письмо от его секретаря, в котором тот тонко сетовал на отсутствие герцога, заставив его понять, что возвращение к действительности больше откладывать нельзя. От него находилось в зависимости множество людей, одних только обязательств по отношению к слугам и арендаторам было достаточно, чтобы вернуться к нормальной жизни, в которой есть место и деловым заботам.
Прижимая ладони к телу спящей жены, он начал гладить ее, лаская все те местечки, которые, как он уже успел узнать, были у нее особенно чувствительными. Она выгнулась, отвечая ему даже во сне, пробормотала что-то невнятное и погладила по плечу.
Он целовал ее, а пальцы ласкали ее груди. Ее соски превратились в тугие бутончики, которые ему так нравилось дразнить, бархатистая кожа между ног стала влажной в готовности его принять. Очень скоро он уже не мог дольше ждать и, перевернув ее на спину, вошел в нее одним сильным и плавным толчком. Тут ее глаза распахнулись и с ее губ начали слетать крики наслаждения. Неумолимо он вел их обоих к вершине страсти. Она обвила его руками и ногами, цепляясь за него так отчаянно, словно вокруг них обоих бушевал ураган.
Обхватив ее щеки ладонями, он снова поцеловал ее, наслаждаясь ароматом ее тела, шелком кожи и волос. А потом она кончила, закричав от мощного экстаза. Почти сразу же и он последовал за ней, комкая простыню и бурно изливаясь в Габриэле. Закрыв глаза, он незаметно стал засыпать и вскоре провалился в забытье.
— Добро пожаловать в Роузмид, ваша светлость, сказал дворецкий, когда Тони и Габриэла вышли из кареты. — Все собрались в холле, чтобы от всей души поздравить вас с женитьбой.
Немолодой дворецкий улыбнулся ей, но это выражение плохо сочеталось с его необычайно благообразным чопорным лицом.
Она крепко прижала руку к бедру, стараясь успокоить нервы, и ответила на его приветствие, огромным усилием воли подавив дрожь при виде армии слуг, которые смотрели на нее.
— Боже правый, Тони, прошептала она, подавшись ближе к мужу, который как раз подал ей руку, это все твои слуги?
— Полагаю, что большинство. Не исключено, что нескольким младшим конюхам и помощникам садовника было велено не приходить.
Вот это да! Тогда сколько же их всего? Но тут она вспомнила о размерах дома и поместья в целом и сказала себе, что они тут нужны, все до единого.
Даже сейчас она все еще не до конца пришла в себя от потрясения, которое испытала, впервые увидев имение, а это произошло всего несколькими минутами раньше, когда карета въехала в массивные кованые ворота, которые были увенчаны раззолоченным гербом Уайвернов. Изящно изгибающуюся подъездную аллею окружали несколько сотен громадных дубов, зеленые кроны которых смыкались наверху, создавая полог, тенистый и романтический. Однако эти старые деревья терялись рядом с самим домом, если это громадное сооружение из камня, дерева и стекла, занимающее огромное пространство, можно было назвать просто «дом». Скорее это был дворец, вполне достойный королей!
Габриэла знала, что Тони герцог, и что его род очень влиятельный и старинный, и что история выдающихся деяний его предков уходит во времена Вильгельма Завоевателя, однако почему-то до этого момента его высокое положение не производило на нее особого впечатления. А он оказался не только богатым и знатным, но еще и распоряжался множеством людей! И, судорожно вздохнув, она поняла, что теперь это и ее слуги тоже!
Совершенно неожиданно она почувствовала, что не готова быть герцогиней, больше всего ей хотелось повернуться и убежать обратно в карету. Вместо этого она оперлась на предложенную Тони руку, и они отправились к дому. Натянув налицо самую любезную улыбку, она приготовилась делать все, что соответствует ее титулу.
Однако приветствовать всех оказалось не так страшно, как она опасалась, слуги Тони были вежливы и доброжелательны,