Его лучшая любовница

вполне счастливой.
— Вы имеете в виду — пока я не прозрела. Пока не узнала правду.
— Правду о чем? Что мы прекрасно ладим? Что нам нравится доставлять друг другу наслаждение в постели? Что мы подходим друг другу гораздо больше, чем почти все известные мне супружеские пары? Почему тебе нужно во всем сомневаться? Почему ты не можешь просто жить как живется?
— Потому что не могу! — воскликнула она, снова высвобождаясь. — Потому что слышала твои слова о том, как ты ожидаешь, что когда-нибудь мы друг другу надоедим и решим каждый идти своим путем… не афишируя этого, конечно.
Он тихо чертыхнулся.
— Ну так я не хочу каждое утро просыпаться, гадая, не будет ли этот день тем, в который ты решишь, что с тебя хватит.
Наступило долгое молчание.
— Может быть, я и сказал нечто в этом роде, — признал он в конце концов. — Но это будет еще не скоро. Еще через много лет. И если это случится, то уверен, что тогда это решение будет взаимным.
— Правда? А что, если нет? Разве не так получилось у тебя с леди Хьюитт? Не из-за этого она сейчас хочет мести? Разве дело не в том, что ты решил, что с тебя достаточно, а она — нет? А когда тебе надоест быть со мной, ты купишь мне красивый подарок и отправишь в отставку, как надоевшую любовницу!
— Ты моя жена! — процедил он сквозь зубы. — И это совсем другое дело!
— Не считая того, что со временем ты отправишь меня в объятия другого мужчины!
Его глаза полыхнули огнем.
— Я никогда этого не допущу!
— О, значит, я неправильно тебя поняла! Мне казалось, ты говорил, что нам обоим можно будет искать утешение. А оказывается, только тебе одному будет разрешено нарушить свои обеты!
— Я тебе не изменял, Габриэла. Ты это хотела узнать? С нашего знакомства для меня никого не существовало — только ты. Если это тебя успокоит, то я могу дать тебе слово, что других женщин у меня не будет. — Не получив от нее ответа, он нервно взъерошил себе волосы. — Я тебя не понимаю! Чего ты от меня ожидаешь? Чего ты хочешь?
«Я хочу, чтобы ты меня любил!» — мысленно воскликнула она.
Но он никогда ее не любил — и последние несколько минут стали новым подтверждением этого. Он ни разу не произнес этого слова, не сделал никаких попыток убедить ее в том, что все-таки испытывает к ней настоящее чувство, а не только вожделение. Да, она ему желанна. Конечно, они прекрасно ладят. Он даже пообещал хранить ей верность. И все-таки этого было недостаточно. И могло ли быть иначе, когда любовь испытывает только один из них? Если она согласится на это неравноправное сосуществование, то не будет знать покоя. Это будет глодать ей сердце и душу, отрывая по крохотному кусочку, пока не останутся только пустота и горькие сожаления.
«Боже! Что же мне делать?»
Несколько долгих секунд она смотрела в огонь, горевший в камине, но видела только расплывчатое яркое пятно.
— Чего я хочу? — переспросила она очень тихо. — Только одного.
— Да, — отозвался он, — и что же это?
Заставив себя поднять взгляд, она посмотрела ему прямо в глаза.
— Ваша светлость, я хочу развода!

— Что?! — только и вымолвил он.
Она решительно вскинула голову и повторила:
— Вы меня слышали. Я больше не хочу быть вашей женой.
Ярость вспыхнула в нем словно пламя на сухих щепках. Мышцы на его лице так напряглись, что, казалось, должны были бы лопнуть. Он стиснул зубы и сжал опущенные руки в кулаки, — а потом усилием воли распрямил пальцы, стараясь сдержаться.
— Вы моя жена, мадам, хотите вы того или нет. Никакого развода не будет.
— Но…
— Никаких «но»! — прервал он ее. — Когда мы с вами сочетались браком, то обещали быть вместе до тех пор, пока смерть не разлучит нас, — и так оно и будет. Вы можете от меня убегать. Вы можете мной возмущаться. Вы можете даже меня ненавидеть. Но знайте одно: мы женаты, и этот факт останется неизменным. — Он на секунду замолчал и глубоко вздохнул, успокаивая свои бурные чувства. — А теперь отправляйтесь собирать вещи. Мы возвращаемся домой.
Габриэла в отчаянии топнула.
— Нет! Я не поеду домой. Я этого не желаю.
— Я сам уже больше не уверен в том, что этого желаю, но такова прихоть судьбы. Собирайте вещи, мадам, или я позабочусь о том, чтобы это было сделано за вас.
Она застыла на месте, дрожа всем телом и явно пытаясь найти выход. А потом поняла, что выхода у нее нет, быстро повернулась и выбежала из комнаты, хлопнув дверью.
По пути домой они оба молчали. Габриэла и Тони сели как можно дальше друг от друга, словно незнакомые попутчики. Ей хотелось плакать, но боль была слишком сильной, чтобы найти облегчение в столь