Его нежная дрянь

Ради вашей защиты мы готовы и жизнь человеческую порешить. Вот я и хочу выпить за всех нас, за то, что мы друг друга нашли… Пусть мы изгои, пусть, а мы и не хотим принадлежать к обществу с его правилами. Ведь когда-то мы очень даже старались жить по его законам общества. Но для всех нас наступил момент, когда мы поняли, что государству на нас наплевать, что оно обманывает нас так, как не обманет ни один, даже самый классный мошенник. С государственными мошенниками никто не борется. Получается, что все, что они делают, они делают по закону. Сейчас умеют делать деньги только те, кто умеет воровать. Не своруешь, не проживешь. Вот Лера работала медицинской сестрой. Лер, сколько ты зарабатывала?
Я покраснела, потому что всегда любила свою работу, но стыдилась своей зарплаты.
– У Лерки на руках была крохотная дочь…
Я недовольно дернула плечом – мне было тяжело, когда о ней говорили, ведь она жила у моей мамы, и я очень скучала.
– Так вот, у Леры была крохотная дочь, – продолжал Слава.
– Почему была? И не крохотная она, во второй класс пошла.
– Я не говорил о твоей дочери в прошедшем времени, я просто сказал, что при такой нищенской зарплате ты еще ребенка содержала. Ты детские получала?
– Да какие детские?! Там люди месяцами денег ждут…
– И мужа у тебя не было.
– Мужа не было, – развела я руками. – Муж – дело не постоянное. Не всем суждено жить с мужьями, некоторым приходится барахтаться в одиночку. Слава, я не пойму, к чему ты клонишь? Ищешь оправдание того, что я делаю?! Мне никаких оправданий не нужно.
– Нет. Я просто говорю тост.
– Какой-то тост у тебя странный…
Слава не собирался останавливаться.
– Так вот, Лера была медсестрой… – Слава отвел от меня взгляд и посмотрел на Светку.
– Сейчас мне начнет кости мыть, – пробурчала Светка и опустила глаза.
– А Светка у нас интернатская. Этим все сказано. Пришло время, и ее просто выставили на улицу. Без денег, без крыши над головой. Свет, что тебе сказали, когда ты выходила с вещичками из интерната?
– Счастливого пути. – Светка грустно улыбнулась, а на ее глазах показались слезинки. – Интернатская – это клеймо на всю жизнь. Значит, родители твои алкоголики и у тебя ужасная наследственность. Я же не могу всем рассказывать, что мои родители были прекрасными людьми, занимались наукой и разбились в тот день, когда мне исполнился ровно год. Мама, папа, бабушка и дедушка… Пьяный водитель «КамАЗа» врезался в нашу машину и убил всех… Всех, кто у меня был.
– В интернате учат – страна у нас большая, места всем хватит, рабочие руки всегда нужны… Вышла Светка оттуда и не знала, куда податься.
Слава перевел взгляд на Петра.
– Про меня не нужно, – резко произнес Петр и отвернулся.
– А ты у нас что, особенный? Дай человеку тост сказать, – вмешалась Светка.
– Петр у нас родился и вырос в Грозном. Женился, ребенка завел. Жил себе, жил и даже не подозревал, что живет на чужой территории. Долгие годы дружил с соседями, чеченами, встречали праздники вместе, вместе сидели за одним столом, фактически жили одной жизнью. Люди не сами стали ненавидеть друг друга и считать друг друга врагами. Но началась война. Все рухнуло. Кому-то было выгодно поссорить два народа. Жена и ребенок погибли сразу, как только началась война. Мать погибла чуть позже и это было совсем уж страшно. Мать погибла от рук русского солдата… Он убил ее случайно, по неосторожности… Петр бросился на этого солдата, отобрал у него оружие и вдруг увидел совершенно детские глаза, полные отчаяния. Петр не смог убить этого пацана, хотя понимал, что тот вряд ли будет долго жить, потому что в этой войне редко кто остается в живых. Вскоре погиб и отец Петра. Оставшись один, Петр пошел воевать сам. А когда его ранило и он чудом выжил, он приехал в Москву к родной тете, но скоро понял, что никому не нужен… Его лишили всего… Никто не просил у него извинения, извини, мол, брат. Так получилось. Война, сам понимаешь…
Слава надолго замолчал, а потом безнадежно махнул рукой:
– А про меня и говорить не стоит. Со мной все ясно.
– Нет уж, говори, – тихо сказала Светка.
– А чего тут говорить… Бывший военный, а это переводится как бывший нищий. По три месяца задерживали мизерную зарплату. Жена варила различные каши. Вместо сливочного масла – маргарин. Мясное по большим праздникам. Для сына редчайшим лакомством было яблоко. А затем он заболел. У нас не было денег и на лекарства… Жена взяла больного ребенка и ушла к своему бывшему однокласснику… Он был директором коммерческой фирмы. Странно. В школе – двоечник, самый тупой из ребят, а тут… В общем, сына спасли, а жене понравилась жизнь на широкую ногу. Вскоре она запретила мне встречаться с сыном, а потом потребовала отказную на ребенка.