Его украденная невеста

управляющего, говорила мне, что это… приятно.
– Тебе что, никогда не делали комплиментов? Ее нежные кремовые щеки расцвели румянцем.
– Я не принадлежу к тем женщинам, которые вдохновляют поэтов.
До чего же чистое создание! Неиспорченная ненавистью и завистью, не ведавшая предательства и мести, Эверил ничего не знала о реальном мире и собственной красоте. Ничего, кроме нелепых суждений своего отца.
Не в силах устоять перед соблазном, Дрейк протянул руку к ее лицу. И хотя в глазах Эверил застыла настороженность, на этот раз она не отпрянула.
Он нежно дотронулся ладонью до ее щеки и поймал взглядом блеск зеленых глаз. Легкий цветочный аромат кружил голову. Лилия? Ирис? Вереск? Дрейк не знал.
– Эверил, – шепнул он. За участившимся биением сердца он едва различал собственный голос.
Она потупилась, уставившись на свои переплетенные пальцы. Плечи ее напряглись, как тетива лука.
– Эверил, что бы ни внушал тебе твой отец, ты прелестна и достойна внимания любого мужчины.
– Ты не обязан говорить мне такие вещи. Я понимаю, ты пытаешься приободрить меня, поскольку хочешь, чтобы мы поженились. – Она прихватила зубами нижнюю губу и прерывисто вздохнула. – Но не нужно лгать.
– Я не лгу. Мне незачем…
Он умолк на полуслове, увидев слезинку, скатившуюся по ее щеке. Проклятие! Почему ее слезы так действуют на него? Еще ни одной женщине не удавалось разжалобить его плачем.
– Ты же слышала мой разговор с Кайреном. Я признался, что считаю тебя красивой.
Эверил подняла голову.
– Зачем ты говоришь мне все это, если не для того, чтобы уговорить меня выйти за тебя замуж и расстаться с девственностью? – прошептала она. – Почему тебя это так волнует?
Наверное, потому, что красивые слова всегда были вернейшим способом склонить женщину к браку. Впрочем, было что-то еще, чему Дрейк не знал названия. Он ощущал тепло там, где недавно царил холод. Должно быть, его мучает совесть, мрачно предположил он.
– Я всего лишь говорю правду, которую тебе должны были сказать давным-давно.
Понимая, что сказал больше, чем намеревался, Дрейк отпустил Эверил и отошел в дальний угол комнаты.
– Твое признание… озадачило меня. – Девушка последовала за ним.
Торнтон через плечо посмотрел на пленницу.
– Это не признание, а наблюдение, которое, надеюсь, избавит тебя от нелепой фантазии, что любовь сделает тебя красивой.
Эверил отшатнулась, словно ее ударила молния.
– С чего ты взял, будто я верю, что любовь сделает меня красивой?
– Ты сама так сказала.
– Я хочу мира и покоя. – Она покачала головой. – Хочу знать, что существует человек, который желает, чтобы я была рядом, невзирая на некрасивое лицо и буйные кудри, которые дал мне Господь.
Дрейк рассмеялся:
– В таком случае тебе нужна не любовь мужчины, а его похоть. И уверенность, что ты способна воспламенить его кровь, когда пожелаешь.
– Нет!
– Но это следует из сказанного тобой. – Он шагнул к ней. – Ты не знаешь, что такое любовь. Она вероломна и лжива.
– Неправда!
– Забудь о своих мечтах! – Дрейк схватил ее за руку. – Смирись с лицом, которое послал тебе Бог. Оно не изменится. И никогда такое суетное чувство, как любовь, не даст тебе покоя, которого ты жаждешь.
– А похоть даст?
Он кивнул:
– Да, она честнее.
– Но и мимолетнее, ты, несносное животное! – яростно выпалила Эверил. – Я не выйду за тебя замуж!
Напрасно он старался. Ничего она не услышала, ничего не поняла. И по-прежнему не верит в собственную привлекательность. Упрямая, как все Кэмпбеллы.
– Ты последняя женщина, на которой я хотел бы жениться, будь моя воля. Ты ничего не знаешь о жизни и еще меньше о мужчинах и женщинах. Но судьба так распорядилась, что нам придется быть мужем и женой в течение одного года. К тому же без притворства, которое ты называешь любовью.
Вечерний туман окутал зеленые холмы острова. Эверил лежала на постели спиной к Дрейку. Торнтон укладывался спать как обычно – у самой двери, на видавшем виды соломенном тюфяке. Как и прошлой ночью, ей не спалось. Но сегодня она не могла винить в этом темноту – у ее кровати горела свеча. Ни при чем была и летняя жара – ночи стояли прохладные, ветер приносил с моря холодный и влажный воздух.
Ей не давали покоя мысли о неожиданном предложении Дрейка.
Когда он хочет, чтобы они поженились? Кто будет свидетелем на этой скоропалительной свадьбе? И как остановить весь этот фарс? Да и сам Дрейк не выходил у нее из головы.
Шорох одежды, доносившийся от двери, подогревал воображение Эверил. Ее внутренности трепетали, когда она представляла, как Торнтон снимает простую черную рубаху, обнажая бронзовую грудь, как