Его украденная невеста

себя, словно они едва знакомы! Разве он не помнит, что произошло между ними? Даже сейчас Эверил ощущала нежные поцелуи, запах кожи и страстный шепот, ласкавший ее слух.
Впрочем, может, она преувеличивает? Дрейка не назовешь мягким человеком, и она не настолько наивна, чтобы ожидать от него признаний в любви. Но почему-то именно этим утром ей хотелось их услышать.
– Ты позавтракал? – спросила Эверил. – Я бы с удовольствием приготовила…
– Я поел.
Не зная, что еще сказать, она отвернулась и надела платье тускло-серого оттенка, которое пришлось как нельзя кстати к внезапно упавшему настроению. Затянув на талии темно-синий поясок, Эверил поймала взгляд Дрейка. Она увидела в нем желание. Его глаза говорили, что он не забыл об их страстных объятиях, влажной коже и полуночных вздохах. Но в них не было ни капли тепла.
В таком настроении он едва ли сочтет нужным ответить на вопрос, что его беспокоит. Эверил вздохнула. Как ей, женщине, которая почти ничего не знает о мужчинах, заставить Дрейка разговориться?
И все же нужно попытаться.
– Дрейк, все в порядке?
– Вполне. – Он пожал плечами.
– Похоже, ты недоволен прошлой ночью…
– Почему же, это было приятно, – отозвался Торнтон, слегка смутившись.
Всего лишь приятно… И никаких упоминаний о молчаливом слиянии тел и душ, о нежных прикосновениях, говорящих больше, чем слова.
Вот, значит, какого он мнения о самой потрясающей ночи в ее жизни. Эверил похолодела от смертельной обиды и унижения.
– Пожалуй, – осторожно согласилась она, сложив руки на груди. – Но я не ожидала, что после этого со мной будут обращаться, как с незнакомкой.
– А чего же ты ожидала? – Он пронзил ее взглядом. – Что я буду рассыпаться перед тобой в любезностях и заверять в вечной любви?
Эверил молчала. Как она может отрицать, что именно этого жаждет ее сердце?
– Я не нуждаюсь в этом, – наконец вымолвила она. – Просто мне показалось, что ты… чем-то расстроен.
– И напрасно! – отрезал Дрейк, прикрепляя к бедру длинный нож. – А теперь, если ты не возражаешь, мне пора на охоту.
И прежде чем она успела пожелать ему удачи, он выскочил за дверь.
По прошествии трех недель в их жизни практически ничего не изменилось. Каждую ночь Дрейк являлся к ней, сгорая от страсти, и каждое его объятие казалось Эверил более отчаянным, чем предыдущее. Не далее как вчера он увлек ее в постель, не дождавшись, когда сядет солнце. Он даже не удосужился раздеть ее, а просто задрал юбки и овладел ею со страстным нетерпением, тяжело дыша и вскрикивая. А затем ночью, в самый темный час, тянулся к ней снова и снова. И Эверил, захваченная силой его страсти, пылко отдавала ему свое тело.
В эти часы Дрейк был неизменно ласков и заботлив и, казалось, искренне наслаждался их близостью. В его глазах светилась улыбка, в голосе звучала нежность.
Но с наступлением дня он превращался в вежливого незнакомца. В его бездонных глазах не отражалось никаких чувств, кроме вожделения. Всякий намек на мужчину, который делился с ней своим теплом, нежностью и мучительными тайнами, бесследно исчезал, словно призрак, существовавший только в ее сознании.
Какой же она была дурой, когда надеялась на большее! Для него она всего лишь женское тело, пусть и заурядное, зато доступное и всегда под рукой, когда нужно удовлетворить похоть.
Чем больше она терзалась и задавала Дрейку вопросы, пытаясь выяснить причины его непонятного отчуждения, тем сильнее он замыкался в себе. Что ж, больше она не даст ему оснований думать, что любит его. Эта глупость касается только ее одной и никого больше. Едва ли Дрейк когда-нибудь полюбит ее. Тем не менее сегодня вечером она устроит ему испытание. Эверил решила обольстить его, вложив всю душу в каждое прикосновение, в каждый поцелуй. Если даже после столь пылкой демонстрации ее чувств он не смягчится и не проявит хоть какие-то эмоции, она получит окончательный ответ на свой вопрос.
Когда единственное окошко хижины окрасили лучи заката, Эверил зажгла две свечи и поставила их на стол. Дрейк должен был вот-вот появиться, а она еще даже не оделась по случаю намеченного представления. Алое платье с золотым плетеным пояском было, пожалуй, лучшим в ее скудном гардеробе. Разложив его на кровати, Эверил помешала кипевшее на огне рагу и занялась своими волосами.
Дрейк появился намного раньше, чем она ожидала. Судя по мокрым волосам и струйкам воды, стекавшим по его золотистой коже, он искупался в пруду.
Эверил сглотнула, стараясь подавить вспышку желания. Она понимала, что испытывать такую страсть к Дрейку просто безумие. И все же не могла ничего с собой поделать. Взгляд Торнтона распалял ее.
– Ужин почти готов, – сообщила Эверил