Его Высочество Ректор

через кустарник. Ему же мешал рост. Да и вообще… Дорога — мужская стихия, лес — женская, вдруг пришло мне в голову. Будто в подтверждение этой незамысловатой мудрости, доктор Кронвиль позади меня чертыхнулся и сломал преграждающую ему путь ветку.
— Устали? — крикнула я ему из-за дерева.
— Мы так не договаривались! — прорычал ректор совершенно не свойственным ему голосом.
О! Кажется, хищника мы разбудили. Теперь бы еще решить, что с этим зверюгой делать. Но прежде, чем хоть что-либо могло прийти мне в голову, он высвободился и вновь ринулся за мной. Вот черт, хоть бы передохнуть дал! Я подскочила и вновь побежала вперед, не разбирая дороги.
— Мы вообще… никак не договаривались! — задыхаясь от смеха, прокричала я ему в ответ, обернувшись.
— Осторожно, дуреха, там ручей!
Но он опоздал ровно на один мой шаг. Перемахнув через очередной кустарник, я полетела в пропасть.

— А-а-а!
— О, господи! Анжелик, вы в порядке?
Но я не была «в порядке». Приземлившись о крутой склон берега ручья, я подвернула ногу и, пронзенная острой болью, покатилась вниз.
Краем глаза я видела, что он прыгнул за мной — на удивление ловко, будто всю жизнь занимался паркуром. Но не успела удивиться этому, вся ушедшая в собственные ощущения — боль в ноге была неописуемой. Плюс к этому, докатившись до извивающегося на дне овражка русла, я не остановилась и плюхнулась прямо в воду.
На мгновение я даже отключилась от боли и холода, а когда пришла в себя, поняла, что сижу попой прямо в ледяной воде. Кронвиль нависал надо мной, протягивая руку.
— Держитесь, я вас вытащу. Какое место болит больше всего?
Уже трясясь от холода, я схватилась за его ладонь и встала, качаясь и опираясь на здоровую, правую ногу. Левая лодыжка стремительно опухала. Вместо ответа, я потянула насквозь мокрую штанину вверх и показала ему.
— Это ж надо уметь быть такой идиоткой… — пробормотал Кронвиль, осторожно отпустил мою руку и, присев на корточки, разглядывал ушибленное место. Осторожно, двумя пальцами потрогал. Вскрикнув от боли, я оперлась о его плечо.
— Может быть все, что угодно, — предположил он, подняв на меня глаза. — От простого вывиха или растяжения до перелома. Какой черт дернул вас сбегать от меня в лес?
— Т-тот же, что д-дернул вас д-д-догонять меня… — зубы выбивали чечетку, и я не знала, чего мне хочется больше — согреться или принять обезболивающее.
— Сможете допрыгать до берега? — спросил он и тут же передумал. — Впрочем нет. Вы забрызжете меня с головы до ног.
Мои испорченные мозги тут же услужливо предоставили картинку господина ректора в мокрых штанах и футболке — настолько яркую, что боль и холод на мгновение отошли на задний план.
— Еще как допрыгаю, — закивала я, делая вид, что не расслышала его последних слов. Но не успела ничего сделать по этому поводу.
— Придется пожертвовать малым. — объявил Кронвиль и прямо в кроссовке шагнул одной ногой в воду. Наклонился и, держа меня за руку, перекинул себе за спину.
«Вот и согрелась…» — неясно пронеслось в голове, пока он выносил меня из ручья. Да и как тут не согреться, когда разгоряченное после бега, крепкое, мужское тело плотно прижимается к груди и животу? Вот бы он нес меня так всю дорогу до поместья…
Поднявшись по склону, господин ректор осторожно спустил меня на землю (во всех смыслах этого слова).
— Ай! — снова вскрикнула я, случайно ступив на вывихнутую ногу — болью пронзило до самого бедра. На мгновение испугалась — а вдруг и в самом деле перелом? Как бы то ни было, ходить я точно не могла.
Подхватив меня за талию, Кронвиль помог мне сесть, и сам уселся рядом, устало облокотившись о ствол тонкой липы.
— Что же мне с вами делать? — он напряг лоб, размышляя. — Ни у меня, ни у вас нет при себе телефона… Да даже если бы и был, связи тут тоже, скорее всего, нет. Нести вас назад все три километра, что мы пробежали… как-то затруднительно.
— А вы бросьте меня здесь! — стараясь подавить горечь в голосе, язвительно предложила я. — Что вам какая-то русская стерва? Тем более шантажистка.
На самом деле, мне было не до смеха. Нога уже порядком распухла и болела все сильнее. Мы — примерно в четырех километрах от границ жилой зоны поместья, в густом, девственном лесу. Куда ползти — непонятно. Ему даже не надо душить меня. Оставит здесь одну, и привет.
Он тяжело вздохнул и потер пальцами переносицу.
— Я, конечно, достаточно низко пал, когда повелся на ваш флирт. Но не настолько, чтобы оставлять вас здесь на съедение комарам и лисам. Да еще и в мокрой одежде при такой-то погоде. Точно окочуритесь.
Ректор решительно тряхнул челкой, которая в обычном состоянии всегда была зафиксирована