Его Высочество Ректор

мне от ворот поворот? Мне?! Да я сама, кому хочешь… Не понимая, как такое могло произойти, я зажмурилась и как следует проморгалась. В ушах до сих пор звенело.
— Наверное, на больную ногу наступила… — пробормотала я, пытаясь высвободиться из его объятий. Но он не позволил, легко подняв меня на руки.
— Я отнесу тебя в лазарет.
Whatever… Я закрыла глаза и постаралась, как могла, абстрагироваться от всего этого кошмара. От ощущения его твердой груди под моей головой — прямо как тогда, кода он нес меня в Убежище. Господи, неужели это было только вчера?
Молча он пронес меня по пустому коридору и спустился на три этажа ниже — в цокольный. Не стуча, занес в помещение с прибитой к двери табличкой «Лазарет».
— Что с ней опять случилось? — устало вздохнула медсестра Дорис.
— Забыла костыль в аудитории и упала, — не вдаваясь в подробности, сухо объяснил доктор Кронвиль.
А ведь только сегодня утром, счастливо потягиваясь в своей постели, я беззвучно называла его Ник, перекатывая короткое имя на языке, как конфету…
— Я заберу тебя у черного хода вашего общежития ровно в четыре. Сможешь туда дойти? — тихо спросил он, когда Дорис отошла в подсобку — принести мне другой костыль. Я кивнула, с облегчением начиная чувствовать, что сильное обезболивающее, которое мне только что дали выпить, начинает работать, притупляя душевную боль.
Кронвиль провел по моей щеке пальцами и, будто не удержавшись, поцеловал в лоб. В лоб, Карл! И вышел из лазарета, оставив меня одну. На этот раз по-настоящему.

Как все-таки прекрасно, что таблетки, снимающие боль, еще и настроение поднимают! С помощью медсестры я спокойно дошла до общежития. Пару раз даже остановилась по дороге — понюхать только-только расцветшие розы и послушать соловья, щебечущего где-то в глубине нашего прекрасного парка. Уже в комнате Дорис дала мне строгий наказ никуда больше сегодня не ходить, таблетки принимать по одной каждые четыре часа и придерживаться до завтрашнего утра постельного режима.

Я согласно покивала и села на кровать, соображая, что именно мне надо сделать, чтобы не проспать время нашей с его высочеством… тьфу ты, с его милостью планируемой поездки в Лондон. На душе все еще свербело, но как-то вяло и почти безболезненно. Будто я всего-навсего получила от него плохую оценку за эссе. Ну, или выговор за плохое поведение. Ура «Перкосету»!
Пораздумав, я поставила будильник на 15:30 и уже почти завалилась спать… Как вдруг решила, что меньше всего хочу сегодня ехать в Лондон с человеком, который только что послал меня куда подальше. И еще меньше хочу возвращаться с ним из Лондона, если вдруг окажется, что мой разбитый телефон уже вне досягаемости. Могу себе представить, какое злобное шипение ждет меня на протяжении всего пути, если я вообще доеду до колледжа, а не окажусь в руках его высокопоставленных душегубов.
Я выключила будильник и позвонила в компанию такси, которая обслуживала наш пригород. Съезжу за компроматом сама. Если его уже выслали в Россию, куплю такой же телефон, сломаю его в дребезги, раскурочу память и представлю все так, будто это и есть тот самый поломанный телефон — как оказалось в процессе ремонта, полностью и безнадежно испорченный. Подкуплю даже работника мастерской (чем я хуже Самойловой?) — пусть даст мне что-нибудь типа справки с окончательным вердиктом. Авось Кронвиль и скушает.
Заказав такси к парадному общежития, я собрала сумку — на всякий случай, если вдруг придется задержаться в городе. А почему бы и нет? Я ведь даже не позвонила сначала в мастерскую именно из-за этого — просто хотелось свалить отсюда, и, скорее всего, я бы сделала это даже если бы мне вообще никуда не нужно было ехать. Удивлю, к примеру, Майлса и останусь у него на ночь. А если его нет — заночую у того же временно отставленного Стива. Или вообще в гостиницу пропишусь, отдохну, схожу в клуб, напьюсь с горя… Пусть господин ректор побегает, побеспокоится. Если у этого парня вообще были ко мне хоть какие-то чувства.
Машина приехала на удивление быстро, рыжий таксист помог мне спуститься с лестницы и открыл заднюю дверцу, сунув мой костыль на пол. Голова немного кружилась от обезболивающего, но мне же не рулить. А поспать можно и на заднем сиденье. Благо в таких вот моделях они широкие.
— Куда едем? — спросил таксист.
— В город… — ответила я и судорожно, до свода челюстей, зевнула.
Пока выезжали из поместья, успела написать Ксюхе эсэмэску — куда уехала и зачем — и подивиться, почему это таксист компании, в которой, насколько мне известно, работают одни индусы, выглядит ирландцем в десятом поколении… или шотландцем… а впрочем, как разница… таблетка выключила