Устроить вечеринку с рейвом в общежитии старинного английского колледжа? Легко! Рвануть в Лондон на попутке и вернуться назавтра ко второй паре? В этом — вся я. Еще бы «уйти» ненавистного ректора по дисциплине… вообще не жизнь была бы, а сказка. А то цепляется, гад, проходу не дает. И тут… Компромат! На ректора! Да такой, что завтра «уйдут»! Плохо только, что сама ночами спать перестала — все про комппромат этот думаю, места себе не нахожу. А как усну, снится ТАКОЕ, что в глаза людям смотреть стыдно. ХЭ! ОДНОТОМНИК! С бонусным рассказом.
Авторы: фон Беренготт Лючия
Или заложу вас с ректором.
Мне показалось, что земля разверзлась у меня под ногами и дыхнула на меня адскими испражнениями.
— Что ты несешь? — пролепетала я, чувствуя, что белею, как покойник. Откуда она узнала?! Неужели Ксюха?.. Но ведь и она ничего толком ничего не знает…
Самойлова закатила глаза.
— Слушай вот только давай… эт самое… невинность оскорбленную из себя не строй. У меня по всему колледжу глаза и уши. И очень мало что от них укроется.
Я все еще не могла прийти в себя и молчала, будто воды в рот набрала.
— Короче, — резюмировала Самойлова. — Я кину на ту карту, что я тебе дала, еще двадцать тысяч. В понедельник позвонишь Майлсу и договоришься с ним о встрече. Типа обсудить порядок действий во время бала. Или он тебе позвонит — не важно. Важно, чтобы ты сделала все так, чтобы он ни о чем — повторяю, НИ О ЧЕМ всю эту неделю не думал, кроме как о том, как жарко вы будете с ним сливаться в латинском танце на нашем выпускном балу. Потому что, если вдруг, не дай Бог, он меня в последний момент кинет… господину ректору придется искать себе другую работу, а тебе — другой колледж.
И, не говоря больше ни слова, Самойлова с достоинством выплыла из комнаты. Ну, хоть про компромат ничего не знает, тоскливо думала я, сочиняя Майлсу ласковое и игривое сообщение.
— Анжелик Красновская, пройдите, пожалуйста, в кабинет директора.
Дернувшись, я испуганно подняла голову и уставилась на короб громкоговорителя в углу зала библиотеки. К директору? Меня? Неужели все-таки о нас с Ником стало известно? Но почему? Я ведь выполнила требование этой гадюки Самойловой! Со вчера общаюсь с Козлевичем так, как будто он и в самом деле мой бойфренд! Но если не она, то кто? И почему сейчас? Мы ведь даже не виделись с Ником с тех пор, как приехали из города!
А вдруг это полиция — начнет сейчас меня допрашивать меня как свидетеля тройного убийства?!
Все больше и больше паникуя, я собрала вещи, вернула книгу библиотекарше, и чуть ни бегом вылетела из зала. Кинулась к лифту — благо нога уже совсем не болела — и только там заставила себя немного успокоиться. Самойлова не станет меня закладывать просто так, из вредности. Не для того она заплатила столько денег за все это шапито.
Кроме нее, никто не знает про нас с Ником. Уж точно не Ксюха — соседка все еще пребывала в той стадии наивности, когда даже не предполагаешь, что учитель может завести шашни с ученицей, как бы сильно она ни была в него влюблена.
Мало ли по какой причине меня вызывают к доктору Моррисону. А может… О, Боже, наверняка дома что-то случилось! И снова меня с головой накрыла паника. Уже на совершенно не сгибающихся ногах я выбежала из лифта на последнем, шестом этаже.
А может, это все как-то связано с компроматом?..
Рисуя в голове самые ужасные сценарии, я побежала по коридору, остановилась, выдохнула, и с колотящимся сердцем постучалась в массивную дверь директорского кабинета.
— Войдите, — раздался из интеркома тягучий голос, который я узнала бы даже во сне.
Ах ты!.. Набрав в грудь воздуха, я ввалилась в предбанник, решительно пересекла его и зло дернула на себя внутреннюю дверь, готовая выплеснуть всю свою обиду на того, кто заставил меня так разнервничаться. В самом деле, что за дебильные шутки? Зачем вызывать меня в кабинет директора?! Своего не хватает? Я открыла было рот — наброситься на этого «шутника» с обвинениями… да так и застыла, с глубоко отвисшей челюстью.
В расстёгнутой чуть ли не до пояса рубашке и светлых холщовых брюках, Ник вальяжно развалился в директорском кресле, взирая на меня поверх устроенных на столе ботинок.
— Ну, здравствуйте, мисс Красновская… Проходите, присаживайтесь.
Сглотнув слюну, я испуганно огляделась, ожидая, что сейчас из какого-нибудь угла выскочит наш многоуважаемый директор. И вдруг вспомнила — а ведь он уехал! Я сама видела его отъезжающую машину из окна библиотеки. И секретарши уже ушли — в приемной-то никого не было!
А с момента отъезда директора и до самого утра фактическим главой колледжа становился Ник. Ну, то есть… доктор Кронвиль.
— Ну что же вы застыли, мисс Красновская? Надеюсь, вы не нарушили мой запрет? — спустив ноги на пол, сидящий передо мной мужчина облокотился на стол и оглядел меня с ног до головы профессионально-ректорским взглядом.
Тело среагировало быстрее мозгов — кровь вскипела и бросилась мне в щеки, в висках отчаянно застучало… Будто в тумане, я нащупала за спиной дверной замок. Тихонько, одной рукой щелкнула им и встала, обхватив себя руками — унять мурашки, что обсыпали вдруг мои голые руки.
— Что вы, господин
