Его Высочество Ректор

мягко потер какую-то точку, в самом низу — у вздрагивающего, жаждущего отверстия. Жаркой истомой отозвалось все мое тело, до самых кончиков пальцев… Загудело, стянуло все внутри в предвкушении разрядки…
— Уже скоро, — прошептал он мне в шею. И, медленно, все теми же круговыми поглаживаниями, погрузил палец в меня. Глубоко… очень глубоко. Туда, где его еще не было.
Я физически чувствовала, как стенки влагалища сокращаются в ответ на долгожданное вторжение. Вероятно, тоже ощутив эту реакцию, Ник пробормотал что-то невнятно-одобрительное… Потом медленно вынул палец, покружил им у самого входа, легонько потирая все ту же волшебную точку… и вдруг быстро и сильно толкнул обратно, одновременно сжимая на моей промежности ладонь…
И этого оказалось достаточно. Захлебнувшись стоном, я выгнулась в его объятьях… схватила рукой его за волосы… и обмякла обессиленно, непременно осев бы на пол, если бы он не держал меня…
— Вот так… Умница… хорошо… правда ведь, хорошо?..
Хорошо, соглашалась я… очень хорошо… особенно там, внутри, где его палец все еще оставался во мне — мягкими, круговыми движениями продлевая наслаждение…
— Что ж… — сквозь оглушительный пульс в ушах донесся до меня его голос, и было слышно, что он пытается говорить насмешливо, однако ему вовсе не до смеха. — Мой приказ вы явно выполнили, мисс Красновская…
Почти бесчувственную, Ник поднял и уложил меня на спину на директорский стол. Уже не пытаясь выглядеть беспристрастным, быстро стянул джинсы и трусики, оставив футболку с лифчиком болтаться на уровне пояса. Вытащил из кармана презерватив, расстегнул молнию на собственных брюках и высвободил напрягшуюся до предела эрекцию…
Все еще бессильно вздрагивая — я позволила ему придвинуть мои бедра к краю стола и прижать их руками к столешнице, максимально раздвигая и раскрывая меня перед собой, жадно разглядывая… Будто дразня самого себя, он поводил членом снаружи складок… Не выдержав, толкнулся… и замер, прикусив от напряжения губу, глядя на меня из-под полузакрытых век.

— Тесная… Все еще тесная…
Я чуствовала, как он дрожит — во мне и снаружи, всем своим красивым, длинным телом. Будто боится дать себе волю, показать то первобытное, что скопилось под маской хладнокровия и чопорности. И я знала, как выпустить этого зверя. Найдя в себе силы, я приподнялась на локте, погладила его по хорошо выбритой щеке и попросила.
— Ник…
— Что?..
— Трахни меня…
И саму в пот кинуло… Он же почти зарычал, зажмурился, пытаясь из последних сил сдержаться… и, наконец, задвигался — глубокими, медленными, хорошо просчитанными толчками.
Слишком медленными… слишком просчитанными.
— Сильнее… — сорвалось с моих губ.
О, да… Сильнее… и быстрее… и… Господи, что я говорю…
Он послушался, одновременно массируя большим пальцем у меня между ног, втирая в клитор влагу от недавнего оргазма… приближая еще один — скорый по следам первого.
— Так?
— Так… Хорошо… совсем хорошо… — я почти плакала.
— Ты обманула меня… — хрипло сказал вдруг он, не останавливая ритма тяжелых, глубоких толчков. — Ты… маленькая… подлая… лгунья.
И акцентировал каждое свое слово, впечатывая меня в стол, заставляя давиться протяжными, громкими стонами — все громче и громче, почти срываясь на крик…
— Что?..
Довольно трудно разговаривать, когда все мысли выбиваются из головы крепким мужским достоинством, причем довольно большого размера. Но я осилила этот короткий вопрос.
— Компромат… — произнес он, и черные глаза его на мгновение ушли под веки — от испуга мои мышцы сократились и плотно сжали его изнутри.
О, Боже… Он узнал… узнал.
— О чем… ты говоришь?..
Не останавливаясь ни на секунду, Ник наклонился и обхватил губами сосок на моей левой груди, горячо перекатывая его языком из стороны в сторону… лишая меня способности вообще что-либо понимать. Отпустил… Подышал на измученную, твердую горошину и ответил, приподнявшись — прерывистым, хриплым шепотом.
— Память в телефоне… она пустая. Не сломанная… Просто новая. Я проверил.
— Я… я не…
Переместив мои ноги себе на плечи, он поменял угол проникновения, внезапно оказавшись совсем глубоко.
О, господи… Он ведь специально все это затеял… И как теперь врать, когда в голове ватный кисель, а от каждого его движения хочется кричать в голос?
— Говори… где телефон… говори!
Он вдруг остановился и перестал двигаться. Совсем.
— Пожалуйста… ну, пожалуйста… — заныла я, пытаясь схватить руками его бедра. Эх, ногами бы… но не зря он их себе на плечи закинул.
— Где… твой… телефон? — повторил он, скалясь от напряжения,