Его Высочество Ректор

это вернулась одна из секретарш доктора Моррисона, забрать какие-нибудь документы для работы дома? Или, еще того хуже, сам мистер Моррисон? И что я должна делать, если эта дверь сейчас отвориться? Встать? Продолжать лежать на столе, приветствуя всех голой задницей? А если меня начнут отдирать с этого места силой (что скорее всего и произойдет), что мне делать тогда? Ну, в смысле уже после того, как я умру от стыда…
А ты встань и уйди — подсказало мое затоптанное в пол достоинство. Кто тебя заставляет лежать тут, кверху попой, ощущая, как постепенно холодеет кожа и как все больнее врезается в живот край стекла, которым накрыт этот долбанный стол, прислушиваясь к каждому шороху, каждому возгласу за дверью и за двойной рамой окна? Мало ли что ОН тебе приказал? А если ОН прикажет сброситься с крыши?.. Или отсосать у него на виду у всего класса? Такое ощущение, что это у него на тебя компромат, а не наоборот…
Мысленно послав его высочество куда подальше, я решительно приподнялась над столом… и тут же легла обратно.
Достоинство, аууу?.. Ты тоже меня покинуло?
Через полчаса — часы я могла видеть, чуть повернув голову назад — совсем стемнело. Мой слух обострился настолько, что я теперь слышала, как этажом ниже орудует уборщик. Как он двигает по полу ведром с водой, продвигаясь по коридору в сторону лестницы.
Лестницы?! Мое сердце зашлось от ужаса. А если уборка продвигается по зданию снизу вверх, и еще какой-нибудь час-два, и уборщик будет здесь — в этом кабинете?! Элия — здоровенный такой дед, родом из Румынии… и я — одна, голая — в покинутом на ночь кабинете… в совершенно недвусмысленной позе. А вдруг ему придет в голову… воспользоваться ситуацией?
Ведро еще раз проскрипело по деревянному полу и стало слышно, как Элия поет — он всегда напевал что-то по-румынски, когда мыл полы.
Ник, где же ты?
Прошло еще полчаса. Уборщика уже не было слышно — на мое счастье, он продвигался по этажам сверху вниз. Стало совсем темно, по уличному освещению я поняла, что включились фонари. Прошла мимо окна группа студенток — наверняка с урока английского у Алисии…
Небось ее не наказывал, не оставлял вот так одну, голую, в кабинете директора…
Но и не убивал ради нее… прошептал тот самый, за левым плечом. И в бункер секретный не водил… И с родственниками своими высокопоставленными не ссорился ради Алисии Дженнингс. А ради тебя — шантажистки и «русской стервы» — руки кровью замарал, да еще и пол Англии на уши поставил.
Так что лежи, как положили, и не рыпайся.
Еще где-то через полчаса у меня в сумке зазвонил телефон. Настойчиво так, долго звонил — пока не включился автоответчик. И сразу же еще один звонок. Ксюха, наверное. Пришла с урока английского — а меня в комнате нет. Волнуется — думает, опять меня в Лондон унесло.
Я поежилась — становилось определенно холодно. Потянулась назад — поднять майку, болтающуюся вокруг талии — и поняла, что так буду выглядеть еще пошлее — одетая лишь от пояса кверху. Попробовала оттянуть майку книзу — не получалось, бедра шире горловины.
Черт, когда же он меня отсюда заберет?
Еще спустя какое-то время мне стало совсем скучно, и я решила, что в моем положении ничего не остается, кроме как попробовать вздремнуть. А почему бы и нет? После оргазма мне всегда шикарно спится, а тем более, после двух сразу… Подтянув одежду так, чтобы стала барьером между телом и стеклом стола, я положила голову на руки и закрыла глаза…

— Не волнуйтесь, доктор Моррисон, все сделаю в лучшем виде…
Мягкий голос миссис Раймер — главной секретарши директора выдернул меня из какого-то крайне неприятного сна, и пару секунд я даже была этому голосу благодарна. Пока не вспомнила, где я и во что одета. А точнее, раздета.
Вздернув голову, я схватилась рукой за грудь — успокоить свое мгновенно подпрыгнувшее и затрепыхавшееся сердце, чтоб не так громко стучало. Господи, пусть она сюда не войдет… Пусть сделает все «в лучшем виде» у себя в предбаннике… Ведь даже если Кронвиль и запер меня — в чем я совершенно не была уверена — у нее наверняка есть ключ от внутреннего помещения!
Миссис Раймер тем временем активно передвигалась по своему кабинету, отделенная от меня всего лишь дверью и тонкой стенкой. Выдвигала ящики стола, включила компьютер, придвинув табурет и достала какой-то файл с верхних полок, уставленных делами учениц…

А что, если спрятаться за стол? На время — пока она не уйдет? Ведь Ник не узнает… Придет потом — а я все там же, где он и оставил меня…
В левом верхнем углу комнаты что-то мелькнуло, привлекая мое внимание. Я повернулась и ахнула — почти неприметная настенная камера! И судя по зажегшемуся зеленому огоньку — только что включившаяся!