Устроить вечеринку с рейвом в общежитии старинного английского колледжа? Легко! Рвануть в Лондон на попутке и вернуться назавтра ко второй паре? В этом — вся я. Еще бы «уйти» ненавистного ректора по дисциплине… вообще не жизнь была бы, а сказка. А то цепляется, гад, проходу не дает. И тут… Компромат! На ректора! Да такой, что завтра «уйдут»! Плохо только, что сама ночами спать перестала — все про комппромат этот думаю, места себе не нахожу. А как усну, снится ТАКОЕ, что в глаза людям смотреть стыдно. ХЭ! ОДНОТОМНИК! С бонусным рассказом.
Авторы: фон Беренготт Лючия
что кто-нибудь мог войти, а я могла не услышать — настолько громко стучал пульс в ушах. Пришлось на мгновение остановить запись, успокоиться, несколько раз вдохнуть-выдохнуть и как следует прислушаться.
Все было тихо. Я кивнула самой себе и вновь нажала «play».
Блондинка продолжает бесстыдно умолять и обхватывает бедра мужчины ногами.
— Я подумаю… — неожиданно насмешливым голосом отвечает он на ее мольбы. Женщина обиженно ноет, но он вдруг отстраняется и начинает выцеловывать дорожку по ее вздрагивающему, обнаженному животу… все ниже и ниже — туда, где белеет в темноте треугольник женских трусиков. Нытье плавно переходит в стон.
— Никки, не надо, я с утра в душе не была… — будто опомнившись, просит она, хватает его за волосы и пытается сдвинуть ноги. Но ему, похоже, наплевать на такие мелочи. Прижав одной рукой ее ляжку к земле, второй он отодвигает край простой белой ткани в сторону. Склоняется и приникает лицом к тому, что скрывается под этой тканью.
— О боже, боже, боже, боже… — скороговоркой летит с губ женщины. Она явно больше не контролирует, что говорит и насколько громко.
Голова мужчины практически не двигается, однако блондинку трясет и выгибает… Наконец, она сильно кусает себе запястье, пытаясь заглушить крик.
Что ж, мне больше необязательно читать эротические романы или смотреть порнографию.
Отняв ото рта свое собственное запястье, я изнеможённо откинулась на спинку унитаза. Больше ничего не нужно — ни мальчиков-при-бассейне, ни мастурбации, ни умных механических приспособлений…
Уединилась в туалете, включила это долбанное видео… Пять минут и полное удовлетворение обеспечено. А я ведь, собственно, еще до главного «экшена» не дошла — там, где он Алисию раком ставит. От этой сцены оргазм обычно случался такой, что после него необходимо было полежать, а желательно поспать.
Пару минут я восстанавливала дыхание и прислушивалась. До «сцены раком» решила не досматривать — не было времени, да и полежать негде. Наконец вышла из кабинки, посмотрелась в большое настенное зеркало — вроде бы, «следов преступления» на лице не видно. Разве что скулы покраснели да зрачки расширенные. На всякий случай сполоснула лицо прохладной водой, вытерлась салфеткой и со скучающим видом вышла из туалета.
В общаге все было как всегда — привычный послеобеденный гомон и суета. Кто-то шлялся по коридору в одном нижнем белье, кто-то сидел перед телевизором в общей гостиной. Из душевой доносился смех и звуки льющейся воды — интересно, что там за веселье?
На втором этаже Восточного крыла жило особенно много русских — ну, то есть необязательно русских, но на «великом и могучем» говорили почти все. Даже девушка с дальнего востока, совершенно незнакомой мне прежде кумыкской национальности.
Ксюху я в нашей с ней комнате не нашла, бросила сумку на кровать, взяла телефон и пошла выяснять, что сегодня на вечер планируется. По сложившейся традиции, вечерами собирались в одной из комнат, каждый вечер у кого-то другого — смотрели запрещенные киношки, курили, мыли кости профессорам, бывает, что и выпивали — если было что. В принципе, все то же самое можно было делать и в гостиной, но туда могла нагрянуть Магда — одна из помощниц нашего ректора.
Это ведь только он у нас имел право на развлечения. От нас, семнадцати- восемнадцатилетних «воспитанниц» господин Кронвиль, по всей видимости, ожидал поведения благородных девиц века Французского романтизма. Эх, вот наберусь мужества, заявлюсь к директору по какому-нибудь важному вопросу, да и подложу ему тихонько флешку с записью… Оставить же себе на память копию ничего не мешает. И не узнает никто…
