Его Высочество Ректор

от его руки… слышать за спиной его сонное дыхание… повернуться и поцеловать своего мужчину в нос, улыбаясь ожидаемому, недовольному бормотанию…
— Еще дырку там себе не протерла?
Я вскрикнула и чуть не поскользнулась, отпрянув от стеклянной двери, за которой возник темный силуэт. Ник? Ник?! У меня в ванной?! Какого черта?
Рывком, он открыл дверь и уставился на меня — голую и мокрую — непроницаемым, пронзительным взглядом. Таким, что я непроизвольно прикрылась руками и вжалась в стенку.
— Долго бегать собиралась? — протянув руку, он выключил душ, достал со стены полотенце и раскрыл его для меня. Не дал мне в руки, а именно раскрыл, что, видимо, предполагало мою пассивную роль в процессе вытирания меня же после купания.
— Долго, — выдавила я, уже стуча зубами, но не сделала и шага вперед.
Он вздохнул, накинул полотенце мне на голову и сгреб в охапку. От такого обращения я совершенно растерялась и даже забыла, что следует сопротивляться.
Воспользовавшись моим шоковым состоянием, Ник поднял меня на руки и вынес из душевой в ванную. А потом и в комнату — как я поняла, когда он стянул с моей головы полотенце и закутал меня в него по плечи. В панике оглядевшись, я вздохнула с облегчением — додумался все — таки закрыть дверь.
— Говори, — приказал он, усадив меня на кровать.
Ага, может, еще сплясать? Я шмыгнула носом, отвернулась от него и уставилась в окно.
— Обиделась, значит… — утверждающе кивнув, он повернул мое лицо к себе за подбородок.
Надо же, какая прозорливость, капитан Очевидность…

Будто не зная, что еще сделать, он вдруг неловко притянул меня к себе и уткнул мою голову себе в грудь.
— Если я извинюсь, это поможет? — спустя пару минут пробормотал он мне в волосы.
Я уже знала, что прощу его. Черт, достаточно было пару раз вдохнуть этот запах, и я уже знала, что все прощу.
— А просто так извиниться нельзя? — для виду поворчала я. — Обязательно нужны гарантии, что «это поможет»?
— Можно, конечно… — он придвинул меня ближе, снимая с моего плеча полотенце. — Но все же хотелось бы гарантий.
Не выдержав, я подняла лицо, подставляясь для поцелуя…
Однако, поцелуй на этот раз длился недолго. Хватило буквально пары секунд, чтобы огонь вспыхнул с новой силой и меня буквально бросило к Нику — будто кто-то в спину толкнул.
Опрокинув его на спину, я налезла сверху… и поняла, что в этой позе мы с ним еще не были.
Что ж, воспользуемся ситуацией. Не успел он и охнуть, как я расстегнула его ширинку и дернула штаны вниз, вместе с боксерами.
— Извиняйся, — приподнявшись над воспрявшей к жизни эрекции, я скользнула по ней голым животом… и прижала к промежности.
Он быстро кивнул. Как-то… слишком быстро.
— Конечно, извиняюсь. Безоговорочно. Очень глубоко извиняюсь… — и схватив меня за бедра, насадил на себя.
Да, действительно глубоко.
И задвигался — мерно и сильно, крепко держа меня, обжигая черным, как ночь, взглядом.
— Ну что, любовь моя бестолковая? Принимаешь извинения?
Но я уже не могла отвечать, сосредоточившись на ощущениях. Низко нависая над ним, я оперлась руками о кровать за его головой и полностью отдалась подбрасывающим меня вверх сильным толчкам. В голове вдруг пронеслось, что как-то не очень я пользуюсь ситуацией, если даже в этой позе он меня трахает…
Меня вдруг прошибло потом, и я прокрутила в голове его слова назад.
— К-как ты меня назвал?..
Он был уже почти на пике… Я видела это в его глазах — по тому, как затуманились и высоко поднялись к векам его зрачки.
— Что? — поморгав, спросил он, явно не соображая, о чем я вообще говорю.
— Скажи… назови меня так… еще раз… — жар внизу живота нарастал, мысли смешались в кучу, и никоим образом я не смогла бы артикулировать свою просьбу яснее…
— Как? Бестолковая? — осклабился он, не замедляя темпа.
Я сердито хлопнула его по щеке, изо всех сил стараясь не потерять «момент». Тогда он положил руку мне на шею, ускорился и прошептал в самое ухо.
— Ты — моя любовь… Поняла? Любовь…
И эти слова стали последней каплей. Напряжение последнего часа вырвалось наружу, я впилась в его губы поцелуем и громко застонала, глуша свой ответ у него во рту…
…Тяжело дыша, приподнялась над ним.
— И что ты сейчас сказала? — все еще твердый внутри меня, Ник гладил рукой по моим ногам, успокаивая мурашки.
Я слабо хмыкнула — на каком еще языке изъясняться в такой момент, как не на родном? Поднявшись выше, устроилась на нем поудобней.
— А я думала, каждый иностранец знает, как сказать по-русски «я тебя люблю».
И приподнявшись, резко опустилась, вгоняя его член глубоко в себя.