Его Высочество Ректор

стало истерически смешно… Какая она смешная…
— Кать… серьезно… Это же невыносимо… Отпусти, Кать…
Размахнувшись, она вдруг залепила мне звонкую пощечину. Такую звонкую, что у меня на мгновение заложило в ушах.
И я вдруг поняла, что натворила.
О, боже.
— Я послала его к черту, — прошептала я, с ужасом глядя в глаза нависающей надо мной Самойловой, готовой ударить меня еще раз.
— Мне плевать, кого ты куда послала, — прошипела она. — Я отомщу тебе, по любому, так и знай. Да так, что вы оба будете сегодня плакать и никогда не сможете больше…
И замолчала удивленно — так резко за окном прекратилась музыка и наступила звенящая цикадами тишина.
— Минуточку внимания, господа.
Ник. Постучал и говорит в микрофон.
Я стряхнула с себя руки Самойловой и кинулась по тропинке обратно ко входу. Боже, что он задумал… Неужели официально объявит о своем увольнении…
Распихивая столпившихся вокруг танцпола сокурсниц и их кавалеров, я протиснулась к сцене. Надо остановить его… ненормальный… выпил, небось еще…
Ник все еще не видел меня, глядя прямо в стилизованный под старинный, висящий с потолка микрофон диджея.
— Я бы хотел… — он остановился, разглядев кого-то в толпе. — Эй, господин в синем костюме… Вы, вы!
Я не могла разглядеть к кому именно он обращается.
— Я вижу у вас бирку из Дайли Джеральд. Вы не по мою душу пришли?
Все взбудоражено зашептали, а я чуть ни присела в ужасе — нет, он точно пьяный. Господи, не дай ему себя опозорить. Он ведь этого не переживет.
— Подходите ближе, я вас удивлю, — улыбаясь, пригласил Ник все еще невидимого мне журналиста. Через пару секунд тот протиснулся к сцене — маленький, лысый господин обвешанный ленточками с бирками и фотоаппаратом.
— Снимай… — Ник сделал небрежное движение рукой, и фотограф вскинул руку с телефоном, нажав на запись. — Итак, молодые люди, — повторил он, обводя глазами толпу, по привычке слегка хмурясь от шушуканий. — Не далее, как семьдесят лет назад, в этой же самой зале, произошло некое событие, чрезвычайно важное для моей семьи. Мой прадед и, как вы, наверное, уже в курсе, бывший владелец этого поместья, сделал предложение своей будущей жене на глазах у двух сотен приглашенных на благотворительный бал в честь больницы Святого Патрика. Чем несказанно удивил все благородное сообщество — его избранницей была отнюдь не дама высшего света, а заезжая маркитантка из Тулузы.
Он замолчал и поискал глазами в толпе, все еще не замечая меня.
— Своей маркитантке предложение я уже сделал, поэтому это событие не произведет такого фурора.
Вопреки его словам, шушуканья усилились троекратно. А у меня появилось ощущение, будто я за всем наблюдаю со стороны.
— Поэтому я хотел бы просто пригласить свою невесту на танец. Если, конечно, она еще не утопилась в пруду, — он повернулся к диджею и попросил. — Поставь-ка, друг мой, нам что-нибудь… эдакое.
Диджей никак не отреагировал, глядя на него с открытым ртом.
— Невероятно… — громко прошептал журналист, трясущимися руками пытаясь удержать свой телефон. Уже, небось представлял себе нули на чеке гонорара за такой материал.
— Дорогая, где ты? — позвал меня Ник, уже начиная раздражаться.

— Которая из них? — зло спросила я. Толпа расступилась, журналист взвился и крутанулся, целясь в меня своим телефоном и, судя по возмущенным возгласам, наступив на ноги сразу нескольким девицам.
А Ник, наконец, встретился со мной глазами.
— Ну уж явно не та, которую я оттолкнул сегодня со словами «пожалуйста, отвали от меня!» или что-то в этом роде, — ни менее зло ответил он.
Я помолчала, кусая губу. Знала ведь, что бешусь просто так, и что он ни в чем не виноват. Сучка эта, ясное дело, сама запихнула его в кабинку туалета. Уверена, он настолько опешил, что просто не знал, как на такой прямой подкат реагировать. Не бить же женщину.
— Будьте уверены, милорд, я опрошу свидетелей, — сухо сообщила я ему, имея в виду Майлса.
— Сделайте такое одолжение. Так и будем пререкаться на камеру?
В этот момент диджей опомнился и врубил что-то медленное, но с довольно ощутимым ритмом. «Wherever you are» — через секунду узнала я.
Спрыгнув со сцены, Ник подошел, взял меня за талию и рывком притянул к себе, отведя руку в сторону. Под разнесшийся по залу разноголосый девчачий «аааххх», шагнул вперед, задавая тон танцу.
— Нормально… — оторопело протянул кто-то сзади.
— Доктор Кронвиль! — возмущенно донесся до меня голос директора, заглянувшего проверить, что там за непонятное заявление делает его высокородный ректор по дисциплине.
Но мы уже ни на что не обращали