Устроить вечеринку с рейвом в общежитии старинного английского колледжа? Легко! Рвануть в Лондон на попутке и вернуться назавтра ко второй паре? В этом — вся я. Еще бы «уйти» ненавистного ректора по дисциплине… вообще не жизнь была бы, а сказка. А то цепляется, гад, проходу не дает. И тут… Компромат! На ректора! Да такой, что завтра «уйдут»! Плохо только, что сама ночами спать перестала — все про комппромат этот думаю, места себе не нахожу. А как усну, снится ТАКОЕ, что в глаза людям смотреть стыдно. ХЭ! ОДНОТОМНИК! С бонусным рассказом.
Авторы: фон Беренготт Лючия
слишком хорошо…
— Уже… — всхлипнула я в подушку, вздрагивая всем телом.
Он хрипло застонал, ускоряясь.
— Все… Не могу… не могу больше…
— Мамааа!! — донеслось из глубины дома.
О господи…
Ник замер глубоко внутри меня, изливаясь и чертыхаясь одновременно.
— Хватит ругаться… — попеняла я ему, сама пытаясь отдышаться. — Дай мне вылезти.
— Лежи, я схожу…
Я с благодарностью растянулась на кровати, чувствуя, как неизбежный пост-оргазменный сон затягивает меня в свой сладкий омут… Накинув и завязав халат, Ник вышел из спальни.
— Подойду, подойду к вашему маленькому прынцу… Спасибо потом скажешь… Иди спать, дорогой зять… или чем вы там занимались…
Это что, маман? Здесь? В нашем крыле? Я удивленно подняла голову.
— Вы что здесь делаете? — прошипел Ник.
Да, похоже не только мне это интересно…
— Коктейльчик хотела себе замутить… заблудилась…
— На третьем этаже кухни нет!
— А я знаю, где у вас тут кухня?.. Это ведь черт ногу сломит, такие… хоромы… Тьфу ты, как же это по-английски-то будет…
— Идите к себе, мадам.
— Мадмуазель!
— Мааамааа!!!
Я вздохнула, села и натянула на себя сорочку. Похоже, про Рони они забыли. Придурки.
Но нет… с сонным ребенком на руках Ник зашел обратно в спальню, захлопнул за собой дверь и запер ее на замок.
— Напомни мне, когда она уезжает?
— В пятницу.
Сунув ребенка мне подмышку, он лег рядом и натянул на нас на всех одеяло.
— А может билет поменяем?
— Шшш… Спи.
— Сплю-сплю… И все же…
— Шшш…
— Ладно. C днем рожденья…
— Ага…
Я зевнула и понюхала Ронины волосы. Темненький, весь в папу, как и Крис. А вот шилопопость — это в меня.
Девчонку бы родить… подумалось вдруг. Даже удивилась — с чего бы это вдруг… Уже вроде привыкла, что вокруг одни мужики…
А просто так, чтоб полный комплект.
Рожу девчонку, окончательно решила я.
И тут же уснула.
КОНЕЦ!
— Нет. Только не это.
— Что случилось? — одновременно всполошились все присутствующие.
Мама даже коктейль на подоконник отставила — а то я уже начинала бояться, что фужер магическим образом прирос к ее руке.
Все три — Ксюха, Лёля и мама — столпились за моей спиной и с нескрываемым ужасом смотрели в зеркало.
И ведь было на что ужасаться.
В самой середине вышитого жемчугом белоснежного лифа, на самом видном месте, отчетливо виднелось… кофейной пятно.
Кофейное. Пятно. Это которое с белого не отмывается ни при каких обстоятельствах, и ни какими средствами. Но это, в общем-то, и не важно, потому что отдавать его в химчистку все равно не было времени — до церемонии оставалось около двух с половиной часов.
— А я говорила, не одевайся так рано… — глухо произнесла мама. — Но ты ж упрямая. Как ты там сказала — «хочу весь день проходить в свадебном платье»? Вот и прячься теперь за букетом.
— А может солью? — робко предложила Лёля.
Ксения подавленно молчала.
— Что делать будем? — в конце концов выдавила она из себя, стараясь говорить ровным голосом, чтобы не выдавать всю аховость ситуации.
Потому что делать было совершенным образом нечего.
И менее чем через что через два с половиной часа, под вспышки камер и нацеленные на меня микрофоны, под широкому проходу между рядами Собора N. я торжественно пойду к алтарю — с уродливым кофейным пятном на животе, будто специально привлекающим внимание к тому факту, что сердец у меня внутри уже давно два бьется.
Остается только идти как-нибудь бочком, делая вид, что, я вся такая общительная, болтаю со своим папашей, с которым на самом-то деле и двух слов сказать не могу, без того, что не разругаться вдрызг.
И как я только согласилась позволить ему повести меня под венец?.. Еще и жену свою новую привез, подлец… Уже третью после мамы.
— Надо найти какую-нибудь ленту! — решила мама, хищно оглядывая моих подружек, — Обмотать тебе вокруг талии.
— У меня нет никаких лент! — испугалась Ксюха, прижимая руками пришитый пояс своего голубого платья. С маман станется содрать…
— И у меня нету… — Лёля заоглядывалась, даже проверила не снимается ли с оконной портьеры придерживающая ее полоска ткани.
— Все, свадьба отменяется.
Я с размаху села на диван, сразу же утонув в пене белоснежной тафты. Хуже было бы только ноготь сломать — на том пальце, к которому приблизят камеры. Хотя нет, не хуже. Сломанный ноготь
