Его Высочество Ректор

не выдаст мою беременность, а отличии от пятна на и так уже натянутом лифе платья.
— Ты, главное, не вздумай реветь, — предупредила меня мама.
Это она вовремя предупредила, потому что искусно подкрученные ресницы уже порядком потяжелели.
Мне вдруг страшно захотелось повидаться с Ником, с которым я, по идиотской английской традиции, не виделась со позавчерашнего полудня. Учитывая то, что последние два месяца мы жили с ним под одной крышей и спали в одной кровати, это было невероятно трудно.
От одного приступа токсикоза к другому, от невероятно напряженных знакомств с «родственниками» до капризов моей собственной матушки — как я прожила эти ужасные три дня и не поседела, сама не знаю…
А пятно… ну это вроде как последняя капля.
— Я хочу сбежать, — твердо сказала я. — С Ником.
— У американцев есть такой обычай, — оживилась Лёля. — Называется «элопинг». Это когда накануне свадьбы жених с невестой…
— Я те щас дам «елопинг», извращенка маленькая! — прошипела мама, руки в боки.
— …сбегают со свадьбы прям в свадебное путешествие… — закончила Леля под ее гневным взглядом, отступив на шаг назад. — А гости уже празднуют без них.
— Ты ненормальная, да? — Ксюха покрутила у виска. — Там весь свет собрался во главе с королевой-матерью. И двадцать миллионов предполагаемый рейтинг у трансляции.
— Хватит собачиться! — простонала я, затыкая уши. — Я просто хочу увидеть его. Потому что иначе я чокнусь. К тому же, уверена, что он что-нибудь придумает. С платьем.
Девчонки переглянулись.
— Но… это же не принято, родная… — мама подошла и аккуратно, чтобы не испортить прическу, погладила меня по голове. — Он не должен видеть тебя… до свадьбы… и говорить с тобой, тоже не должен.
— Боже, какая чушь! Мы живем вместе! Понимаешь — живем! В его доме, под Эдинбургом — помнишь?
— Я-то помню… А вот широкой публике про это мало чего известно. Людям нравятся традиции, — жестко сказала мама, прекращая мою начинающуюся истерику. — А по здешней традиции, так уж получилось, что жених с невестой перед свадьбой не видятся. Чтобы он забыл, как ты выглядишь и обалдел, откинув фату. И чтоб все ахнули и прослезились.
Я вздохнула. Все бесполезно. Никто меня не послушает и даже телефон не дадут позвонить. Надо импровизировать.
— В любом случае, мы должны сообщить распорядителю, что у нас форс-мажор.
— Я пойду! — вызвалась Ксюха, уловив мое усиленное подмигивание и прикладывание руки к уху.
— Сидеть! — приказала мама. — И никаких звонков! Узнаю, что кто-нибудь телефон ей дал, все пожалеете.
И она по-киношному указала пальцами на собственные глаза, а потом ткнула ими в Ксюху и Лёлю. Подобрав шлейф платья, выплыла из комнаты, будто сама была королевой-матерью, не иначе.
Мы переглянулись.
— Телефон не дам, — сразу предупредила меня Ксюха, опасливо косясь на дверь. — С твоей мамой связываться — себе дороже…
— И не надо.
Альтернативный план созрел в моей голове, как только за матерью закрылась дверь.
Более чем резво я подскочила, подбежала к окну и отдернула штору — второй этаж, довольно широкая пожарная лестница. Презрительно фыркнула — ерунда, не по такому сползали…
— Лика, не смей! Платье! — всполошились сразу обе мои подружки.
— Я — в положении! Мне официально разрешено сумасбродничать, — объявила я и полезла в окно.
— Стой! Куда?!
Ксюха кинулась ко мне и вцепилась в плечо.
— Не вздумай! Так папарацци табунами бегают…
— Пусти! Я хочу видеть своего… мужа! Пусти тебя говорят…
— Что происходит? Эта ненормальная хочет покончить с собой и избавить нас всех от лишних проблем?
Сочащийся тихой яростью голос был подобен дыханию ледяного дракона. Мое сердце застыло в груди, от страха на пару мгновений перестав биться. Шумно проглотив слюну, я обернулась и посмотрела на надменную, бледную, рыжеволосую даму, затянутую, как на похороны, в черный атлас.
Леди Спенсер, Герцогиня Девонширская. Женщина, заказавшая мое убийство в последний, третий раз.
О да, я знала, что это была она. И она знала, что мне это известно.
Вообще, «повезло» мне с родственничками. А эта еще и своего рода свекровью стала — Ник со смертью отца полностью осиротел, герцогиня же приходилась ему не только двоюродной тетушкой, но и крестной. И у меня сложилось впечатление, что пылала она к нему не только материнской любовью.
Наградив аристократку по возможности столь же холодным взглядом, я отошла от окна, пряча руки, чтобы не показывать, как они дрожат.
Нарочито недоуменно оглянулась.
— К кому это вы обращаетесь в третьем лице, мадам?
Герцогиня нахмурилась.