Его замечательная, мурлыкающая пара

— То есть когда мы дотрагиваемся друг до друга, это причиняет тебе боль?
— Да, — призналась она. — Это сильнее, чем все, что я когда-либо испытывала. Особенно, если я ощущаю твой запах, или когда ты прикасаешься ко мне. Это действительно делает меня безумной. А когда ты меня кусаешь, это заставляет терять контроль над собой.
— Насколько сильно? Если оценить по шкале от одного до десяти между мной и прикосновениями человека, теми, кто когда-либо прикасался к тебе?
Шеннон помолчала.
— Может быть, четыре из десяти.
Он сверкнул на нее белозубой ухмылкой.
— Мы говорим о дюймах? — он опустил взгляд на колени и затем подмигнул ей.
— Прекрати паясничать. Я пытаюсь быть серьезной.
— Извини. Мою шутку не оценили. Я думал, ты посмеешься. Я рад, что ты не плачешь больше. Я действительно не могу видеть твои слезы. Они разрывают меня изнутри, и мне хочется сделать так, что бы ты больше никогда не плакала. Я хочу любить тебя, Шеннон.
— Не хочу быть еще на одной зарубкой на столбике твоей кровати, я привяжусь к тебе. Похоже, я одна из тех женщин, которые считают, что секс и любовь являются одним и тем же. Мне сложно это признать, и вероятно это прозвучит жалко, но ты не можешь просто потрахатся со мной, не навредив мне, — Она опустила взгляд на свои колени, а затем взглянула на его лицо. — И я говорю не о том, что ты большой и толстый там. Ты спросил меня, когда у меня последний раз был секс, так вот это было годы назад, Антон. С момента, когда у меня закончились последние отношения. Я не занимаюсь случайным сексом.
Шок отразился на лице Антона, когда он услышал ее признание, который быстро сменился на гнев, его темные глаза ее поджаривали на медленном огне.
— Он что-то сделал с тобой? Причинил Боль? Это должно быть что-то ужасное, раз ты вообще отказалась от секса и вычеркнула мужчин из своей жизни. Дай мне его имя, и я заставлю его заплатить за все, что он сделал с тобой.
— Это не то, что ты думаешь. Он не бил и не унижал меня. Просто я другая. Я должна была скрывать определенные вещи от тех парней, с которыми встречалась. И они чувствовали, что со мной, что-то не так. Я жила в постоянном страхе, что случайно покажу им, что я не совсем нормальная. В конце концов, отношения распались. Мне было больно наблюдать за тем как они уходят, но это всегда происходило. Они думали, что я либо изменяю им, или не люблю достаточно. Это неправда. А я просто не могла открыть им правду о себе, о том, что я есть на самом деле.
— Что ты скрывала помимо своей родословной?
— Мое сексуальное влечение, мне было мало того что обычный парень мог мне предложить, — Она покраснела. — И не смотри на меня таким голодным взглядом. Ты спросил, я ответила. И обычно я не встречалась больше чем с одним парнем за раз, и мне пришлось воздерживаться от царапин и укусов. А еще я до ужаса боюсь пауков. Попробуй объяснить парню, почему и как ты оказалась на стене под потолком, потому что тебя напугал, чертов паук. Как такое объяснить? Ну, я и наплела ему, что залезла стряхнуть пыль с карниза. Это лучше, чем заявить, дорогой меня закинули сюда мои инстинкты. Он тогда подумал, что я рехнулась, так как слышал мое шипение и вбежал в комнату, прежде чем я могла успокоиться достаточно, чтобы спуститься вниз.
Антон усмехнулся.
— Сожалею.
— Во сне я издавала странные звуки, — Она пожала плечами. — Один парень сказал, что я должна обратиться к психоаналитику, только потому что мурлыкала во сне, он подумал, что должно быть в прошлой жизни я была кошкой.
— Что заставило его так подумать?
— Мне нравиться обхватывать руками подушку и мять ее как кошка лапами.
— Ты можешь кусать и царапать меня, я только за. Можешь мять вещи во сне, я не пошлю тебя к психоаналитику. — Он подарил ей самый искренний взгляд, на какой был способен. — Ты ничего не должна скрывать от меня. Может нам стоит рискнуть? Я понятия не имею, куда нас все это приведет, но я готов попробовать. И будь что будет. Да и вообще, какое это имеет значение?
— Ты думаешь, я не хочу, но это не стоит душевной боли. А я уверена, что буду страдать даже из-за одной ночи проведенной вместе.
Боль, отражаемая на лице Шеннон, скрутила в узел все его внутренности. Он принял решение немедленно.
— Я предлагаю тебе больше, чем секс на одну ночь. Останься здесь, со мной, на весь брачный период. Это обязательство я не давал ни одной женщине до тебя. Я и так хочу только тебя, а в брачный период это влечение только усилится. Даже без метки. А когда я тебя отмечу, боюсь, дорогая я совсем рехнусь.
— Я не знаю, что это означает.
Нахлынуло разочарование. Ее отец должен был найти способ обеспечить выживание своей дочери лучше, прежде чем умереть.
Он должен был найти