Эхо-парк

заложить его, а когда вернулся выкупить, оказалось, что эта свинья Фицпатрик уже продал его.
Босх кивнул. Он сумел выманить Уэйтса на беседу, но времени в обрез. Он решил круто сменить тему.
— Рейнард, расскажи мне о той подставе. Об Оливасе и О’Ши.
Молчание. Босх опять сделал попытку:
— Ведь они использовали тебя. O’Ши использовал тебя, а теперь выйдет сухим из воды. Неужели тебе это нужно? Ты погибнешь здесь, в этой дыре, а он преспокойно унесет ноги?
Босх положил фонарик на пол, чтобы вытереть пот с глаз.
— Я не могу выдать тебе О’Ши или Оливаса, — произнес из темноты Уэйтс.
Босх не понял. Чего-то он не улавливал. Неужели постоянно ошибался?
— Ты убил Мари Жесто?
Долгое молчание.
— Нет, не я, — наконец вымолвил Уэйтс.
— Тогда каким образом это было подстроено? Откуда ты мог знать, где…
— Сам раскинь мозгами, Босх. Они не дураки. Они не стали бы контачить со мной напрямую.
Босх кивнул. Он сообразил.
— Морис Свон, — сказал он. — Он являлся посредником при сделке. Расскажи мне об этом.
— Что рассказывать? Все было подстроено, парень. Он сказал, все это затевается для того, чтобы ты поверил. Ты допекаешь кого не следует, и тебя надо переубедить.
— Кого именно я допекаю?
— Этого он не объяснил.
— Морис Свон?
— Да, но тебе это без пользы. Его ты тоже не прищучишь. Это разговоры между адвокатом и клиентом, конфиденциальная информация, не подлежащая разглашению. Ты не имеешь права касаться ее. Даже если и попытаешься, все равно получится мое слово против его. Ничего тебе это не даст, и ты знаешь.
Да, Босх знал. Адвокат Морис Свон был крепким орешком, а кроме того, уважаемым членом адвокатской коллегии. Да еще и телезвездой вдобавок — любимым героем телепрограмм на тему закона. Нет возможности открыть на него охоту, имея в активе лишь слова его подзащитного, тем более маньяка и серийного убийцы. Ловкий ход О’Ши и Оливаса — использовать в качестве посредника Мориса.
— Наплевать, — усмехнулся Босх. — Я хочу знать, как было дело. Расскажи.
— Свон вышел на них с предложением судебной сделки. То есть я помогаю им закрыть висяки, а они взамен оставляют мне жизнь. Он сделал это без моего ведома. Если бы он спросил меня, я бы сказал: «Не парьтесь». По мне, лучше укол, чем сорок лет в камере. Тебе это легче понять, Босх. Ты из тех, кто считает справедливым око за око, зуб за зуб. Мне это в тебе нравится.
— И что же произошло дальше?
— Однажды вечером в тюрьме меня отвели в комнату для посещений, и там сидел Морис. Он сказал, что, мол, обсуждается одна сделка. Но она сработает лишь в том случае, если я добавлю к покупке бесплатный подарок. Возьму на себя дело, которого не совершал. Он объяснил, что назначат следственный эксперимент с выездом на местность и мне придется показать одному детективу, где закопан труп. Этого детектива надо обязательно убедить, а единственный способ это сделать — показать, где тело. Этим детективом был ты, Босх.
— И ты ответил «да».
— Когда он сказал, что будет выезд на местность, я ответил «да». Это единственное, из-за чего я согласился. Это был какой-то шанс. Я решил его не упускать.
— И тебе дали понять, что сделка исходит от Оливаса и О’Ши?
— А от кого еще она могла исходить?
— А Морис Свон когда-нибудь называл их имена в связи с ней?
— Он сказал, они хотят, чтобы я так поступил. Предложение исходит от них. Они не пойдут на сделку, если я не возьму на себя лишнее убийство. Либо я вбрасываю в игру Жесто и отвожу тебя к ее могиле, либо никакой мне сделки. Улавливаешь?
— Да.
Босх почувствовал, что ему сделалось жарко от гнева. Он постарался притушить его на время, чтобы использовать в нужный момент. Но только не сейчас.
— Откуда ты взял подробности, которые сообщил мне на допросе?
— От Свона. А он получил все от них. Заявил, что у них есть записи старого расследования.
— И он объяснил тебе, как отыскать труп в лесу?
— Свон сказал, что там, в лесу, будут специальные пометки. Показал мне фотографии и растолковал, как проводить туда вас всех. Ничего сложного. Ночью, перед допросом, я все выучил.
Босх молчал, размышляя, до чего же легко он дал ввести себя в обман. Он так долго и так неистово хотел добиться правды, что его это ослепило.
— А тебе-то какая корысть? Ты-то что выигрывал, Рейнард?
— Что я выигрывал, с их точки зрения? Мою жизнь, парень. Они предлагали мне в обмен мою жизнь. Хочешь — бери, нет — пошел вон. Но, откровенно говоря, жизнь меня мало заботила. Когда Морис сказал, что будет следственный эксперимент в лесу, я понял: это мой шанс удрать… и еще разок навестить… свою лисью нору. Этого мне было довольно. На остальное мне наплевать. Мне было наплевать, если