Эхо-парк

и, бесспорно, позволят ему удержаться на службе.
Двадцать минут потребовалось Босху, чтобы изложить историю, а затем Макдоналд заметил, что неплохо бы сделать перерыв. Когда окружавшие его люди расступились, Босх увидел начальника, тоже дожидающегося своей очереди за него приняться. Гарри понимал: испытание окажется не из приятных.
Увидев наконец брешь в окружавшей Босха толпе, Пратт направился к нему. Похоже, начальник пребывал в тревоге, видимо, с опаской предвосхищая, что там имеет сообщить ему Босх.
— Ну, Гарри, что он тебе наговорил?
Босх немного удивился, что Пратт не устраивает ему головомойку за то, что действовал на свой страх и риск, без одобрения свыше. Но подобный расклад его вполне устраивал. Он вкратце обрисовал то, что узнал от Уэйтса о сфабрикованной сделке и о липовом следственном эксперименте в Бичвуд-Каньоне.
— Он сказал, что все это было организовано через Свона, — пояснил Босх. — Адвокат являлся посредником. Он узнал условия сделки у Оливаса и О’Ши и передал их Уэйтсу. Уэйтс не убивал Жесто, но согласился взять на себя чужую вину. Это входило в условия сделки — так он избегал смертного приговора.
— И все?
— По-моему, вполне достаточно, разве нет?
— Зачем Оливасу и О’Ши это понадобилось?
— Старые, как мир, причины. Деньги и власть. А у Гарландов много и того и другого.
— Энтони Гарланд — тот человек, кто раздобыл судебный запрет приближаться к нему в отсутствие адвоката? Тот, которого ты подозревал по делу Жесто?
— Да. Пока Оливас и О’Ши не использовали Уэйтса, чтобы убедить меня в обратном.
— Ты узнал еще что-нибудь, кроме того, что сейчас рассказал тебе Уэйтс?
Босх покачал головой:
— Не так уж много. Я выявил двадцать пять тысяч пожертвований на избирательную кампанию О’Ши, которые поступили от адвокатов Томаса Рекса Гарланда и его нефтяной компании. Но все эти взносы были вполне легальны. Это доказывает определенную связь, но ничего более.
— Двадцать пять тысяч, по-моему, небольшая сумма.
— Да. Но двадцать пять — это лишь то, что мы знаем. Если немного покопаться, вероятно, наберется больше.
— Ты передал все это Макдоналду и его команде?
— Лишь то, что узнал от Уэйтса. Я не рассказывал ему о пожертвованиях. Только о том, что сообщил Уэйтс.
— Как думаешь, Свона теперь возьмут в оборот?
— Ни малейшего шанса. Все разговоры между адвокатом и клиентом являются конфиденциальной информацией и не подлежат оглашению. Кроме того, никто не станет преследовать Свона, основываясь на показаниях ныне мертвого психопата Уэйтса.
Пратт поковырял землю мыском ботинка.
— Послушайте, шеф, я сожалею, что так получилось, — промолвил Босх. — Что не был с вами откровенен в своих действиях. Учитывая домашний режим…
Пратт отмахнулся:
— Все нормально, парень. Тебе повезло. Так обернулось, что в конце концов тебе удалось добиться успеха и уничтожить преступника. Что я могу возразить? Кроме того, я скоро сложу с себя полномочия и уйду на покой, — продолжил Пратт. — Еще три недели — и голова насчет тебя будет болеть у кого-то другого. Пусть он и решает, как с тобой поступить.
Вне зависимости от того, вернется к работе Киз Райдер или нет, Босх не хотел уходить из отдела. Он слышал, что Дэвид Лэмкин, их будущий начальник, — человек, с которым хорошо работается. Босх надеялся, что когда все утрясется, он по-прежнему останется в группе нераскрытых убийств.
— Мать честная! — вдруг прошептал Пратт.
Босх проследил за его взглядом и увидел машину, припарковавшуюся чуть поодаль от места преступления, там, где уже выстроились по периметру микроавтобусы СМИ и репортеры тянули микрофоны в стремлении записать горячий материал. С пассажирского сиденья сходил Ричард О’Ши. Босх тотчас почувствовал подступающую к горлу желчь. Он рванулся в ту сторону, но Пратт удержал его.
— Гарри, не принимай так близко к сердцу.
— Какого дьявола ему тут надо?
— Это его судебное дело, парень. Он его ведет и имеет право приехать, если пожелает. А тебе лучше успокоиться. Не раскрывай ему своих карт, а то навсегда потеряешь возможность прищучить его.
— А он тем временем станет вытанцовывать перед камерами и превращать нынешнее происшествие в очередную рекламную акцию своей избирательной кампании? Ну уж нет!
Мне бы следовало подойти к нему и дать хорошего пинка под зад, прямо перед камерами!
— Да, вот это будет действительно умно, Гарри. Очень тонко. Сильно поможет делу.
Босх высвободился из рук пытавшегося удержать его Пратта, но не двинулся вперед, а прислонился к одному из полицейских автомобилей и немного постоял, сложив руки на груди и опустив голову. Постепенно он успокоился.