Эхо-парк

кнопку магнитофона.
— Детектив Осани, не могли бы вы принести нам пару бутылок воды? Из-за долгой беседы у меня вот-вот сядет голос. Полагаю, и у детектива Босха тоже. Мы прервемся до вашего возвращения.
Осани встал и направился к двери, а Рэндольф выключил магнитофон. Заговорил он, когда дверь за его коллегой закрылась.
— Дело в том, детектив Босх, что о событиях в туннеле у нас имеется лишь ваше свидетельство. Женщина была без сознания. Там находились только вы и Фоксуорт, а он оттуда живым не вышел.
— Да. Вы хотите сказать, что мое слово не вызывает у вас доверия?
— Я хочу сказать: весьма вероятно, что ваше описание событий достоверно. Но работающие на месте преступления криминалисты могут представить такую интерпретацию событий, которая будет расходиться с вашими словами. Понимаете? Дело очень быстро может принять нежелательный оборот. Обстоятельства станут предметом разнообразных трактовок, как верных, так и ошибочных. В том числе со стороны общественности и политических фигур.
Босх возмущенно и растерянно качал головой. Чушь!
— Ну и что? Какое мне дело до того, что подумают общественность и политиканы? Уэйтс спровоцировал ход событий в туннеле. Ситуация имела четкий расклад: убить или быть убитым, и я поступил так, как должен был поступить.
— Но у вашей версии нет свидетелей.
— А как же агент Уоллинг?
— Она не пошла в туннель. Она и вас отговаривала.
— А вы знаете, что сейчас в больнице находится женщина, которая, очевидно, была бы мертва, не войди я в тот туннель? Лейтенант, объясните мне, что происходит.
Рэндольф снова начал поигрывать кольцом. У него был вид человека, испытывающего отвращение к тому, чего требует от него служебный долг.
— На сегодня хватит, пожалуй. Вы и так немало пережили за день. Давайте на время оставим все как есть и подождем результатов судебно-криминалистической экспертизы. Продолжайте оставаться на домашнем режиме. Когда мы будем иметь полную картину, я вызову вас прочитать и подписать ваше заявление.
— Я спросил, что происходит, лейтенант.
— И я вам объяснил.
— Вы объяснили мне недостаточно.
Рэндольф перестал теребить кольцо. Это выглядело как знак, призванный подчеркнуть важность того, что он скажет.
— Вы спасли заложницу и принесли развязку сложному уголовному делу. Правда, при этом вы действовали безрассудно, однако сумели добиться успеха. Если верить вашему рассказу, то вы застрелили человека, угрожавшего вашей жизни и жизням других. Следствие и результаты криминалистической экспертизы могут привести к иной трактовке событий. Ну например: человек, которого вы застрелили, на самом деле имел намерение сдаться. Поэтому единственное, что нам остается, — не спешить с выводами, переждать некоторое время. Через несколько дней у нас появится объективная картина. И тогда мы дадим вам знать.
Босх испытующе посмотрел на собеседника и сообразил, что тот просто доводит до него определенное сообщение, которое достаточно легко читалось за его словами.
— Речь об Оливасе, не так ли? Похороны назначены на завтра, там будет начальник полиции, и вы хотите сохранить за убитым репутацию героя, погибшего при исполнении служебного долга?
Рэндольф опять принялся вертеть кольцо.
— Нет, детектив Босх, вы все поняли превратно. Если Оливас был запачкан, то никто не собирается лезть из кожи, чтобы спасать его репутацию.
Босх кивнул. Теперь он понял.
— Значит, дело в О’Ши. Он обратился к вышестоящей инстанции. Как мне и обещал. После чего эта инстанция обратилась к вам.
Рэндольф откинулся на стуле и, похоже, принялся выискивать ответ на потолке.
— В нашем управлении, да и в обществе, имеется огромное количество людей, которые убеждены, что из Ричарда О’Ши получится прекрасный окружной прокурор, — произнес он. — Они также уверены, что он будет хорошим другом полицейскому управлению Лос-Анджелеса и такого человека будет полезно иметь на своей стороне.
Босх закрыл глаза и медленно покачал головой. Он с трудом верил своим ушам. Рэндольф продолжил:
— За его соперником, Габриэлем Уильямсом, стоят избиратели, настроенные негативно в отношении правоохранительных сил. Если он победит, для полицейского управления Лос-Анджелеса это будет не самый удачный день.
Босх открыл глаза.
— Вы действительно намерены это сделать? — спросил он. — Позволите этому человеку выйти сухим из воды, потому что он может стать другом нашему управлению?
Рэндольф грустно покачал головой:
— Я не понимаю, о чем вы, детектив. Я просто сделал частное наблюдение политического характера. Но одно я знаю определенно. Нет никаких доказательств — реальных