Эхо-парк

взял шефа за локоть и повел к машине.

В десять часов утра в понедельник в Эхо-парке Эйбл Пратт вышел из своей машины, пересек зеленую лужайку и приблизился к скамейке, где одиноко сидел старый господин, опираясь о трость, под сенью белокаменной Озерной Дамы. Несколько голубей облюбовали места на ее воздетых в хранительном жесте руках, а один даже угнездился на голове, но она не проявляла ни малейших признаков недовольства или усталости.
Пратт сунул в близстоящую урну сложенную газету, что нес в руках, и, опустившись на скамью возле старика, молча стал смотреть на раскинувшиеся впереди гладкие воды озера. Старик, в светло-коричневом деловой костюме, с торчащим из нагрудного кармана темно-красным носовым платком, заговорил первым:
— Я еще помню времена, когда здесь ходили колесные пароходы. Можно было вывести сюда семью в воскресный день и не опасаться, что вас застрелят какие-нибудь бандюги.
— Именно это вас тревожит, мистер Гарланд? Уличные хулиганы? Что ж, дам вам небольшую справку. Именно сейчас — безопаснейшее время суток в любой жилой округе этого города. Большинство ваших бандюг не выползают из постелей раньше полудня. Вот почему когда мы отправляемся с ордерами по их душу, то выходим рано утром. Мы всегда берем их тепленькими, прямо со сна.
Гарланд одобрительно кивнул:
— Приятно слышать. Но не это тревожит меня. Меня беспокоите вы, детектив Пратт. Наш с вами общий бизнес подошел к концу. Не ожидал, что мне придется когда-либо еще столкнуться с вами.
Пратт подался вперед и обвел глазами парк, ряды столов на противоположной стороне озера, за которыми старики играли в домино. Затем посмотрел на машины, поставленные вдоль окаймляющей парк дороги.
— А где Энтони? — спросил он. —
— Он подойдет позже. Принимает меры предосторожности.
— Меры предосторожности — это хорошо.
— Мне не нравится это место, — сказал Гарланд. — Тут полно неприятных людей, включая вас. Зачем мы здесь?
— Постой! — раздался позади них голос. — Не говори больше ни слова, отец!
Неожиданно к скамье приблизился Энтони Гарланд. Он вышел из-за статуи и шагнул к расположенной близ воды скамье.
— Встаньте! — приказал он Пратту.
— Зачем?
— Я сказал: встаньте!
Пратт повиновался, а Энтони вынул из кармана блейзера маленький зонд с цифровым датчиком, похожий на волшебную палочку, и принялся водить им перед Праттом вверх и вниз: от головы до кончиков туфель.
— Что вы де…
— Если вы излучаете радиосигнал, эта штука сообщит мне.
— Отлично. Всегда хотел знать, не излучаю ли я какой-нибудь дряни. С этими девочками из Тихуаны [Город в Мексике, на границе с Калифорнией, известный своей индустрией ночных развлечений и наркобизнесом] никогда нельзя быть уверенным.
Никто не засмеялся. Энтони Гарланд, похоже, удовлетворился результатами обследования и стал убирать свою волшебную палочку обратно. Пратт собрался опять сесть.
— Стоять! — остановил его Гарланд.
Пратт подчинился, а Гарланд начал охлопывать его руками вдоль тела — следующая мера предосторожности.
— Никогда нельзя быть уверенным с таким сукиным сыном, как вы, детектив. — Последнее слово он произнес с подчеркнутым презрением.
Его руки добрались до пояса Пратта.
— Это мой пистолет, — пояснил тот.
Гарланд продолжил обыск.
— А это мой мобильник.
Руки обыскивающего двинулись ниже.
— А это мои яйца.
Далее Гарланд ощупал сверху донизу ноги и наконец, удовлетворившись, разрешил Пратту сесть. Детектив опустился на скамью рядом со стариком. А Энтони Гарланд остался стоять — лицом к скамье, спиной к озеру, скрестив на груди руки.
— Чист, — объявил он.
— Хорошо, — сказал Томас Рекс. — Тогда мы можем побеседовать. Что все это означает, детектив Пратт? Я полагал, вам дали понять: никаких больше звонков и контактов с вашей стороны. Вы нам не звоните, не угрожаете и не назначаете встреч.
— Если бы я не пригрозил, разве бы вы пришли?
Ни один из Гарландов не ответил, и Пратт, бойко ухмыльнувшись, удовлетворенно кивнул:
— И этим все сказано.
— Зачем вы нас вызвали? — спросил старик. — Я совершенно ясно выразился в этом отношении ранее. Я не желаю, чтобы мой сын был каким-то образом замешан в этой истории. Почему оказалось, что ему нужно находиться тут?
— Потому, что я в некотором роде скучал по нему со времен нашей маленькой прогулки по лесам. Мы связаны нерушимыми узами, не так ли, Энтони?
Энтони промолчал. Пратт усилил нажим:
— Когда один человек ведет другого к спрятанному в лесу трупу, то обычно они продолжают оставаться, я бы сказал,