Эхо-парк

Уоллинг.
— Оказывается, Энтони Гарланд имел разрешение на ношение оружия, — сказала она. — Того требовала его работа охранника.
— Пожалуй, нам следовало проверить, — произнес Босх. — Два штрафных балла нам за это.
Он проглотил последний кусок, вытер рот салфеткой, а потом скатал ее в шарик вместе с алюминиевой фольгой, в которой принес еду.
— Я вспомнила твою историю, — продолжила Рейчел.
— Какую историю?
— Ту, что ты мне рассказывал. Как Гарланд напал на подростков у нефтяной вышки.
— При чем здесь она?
— Кажется, он угрожал им оружием.
— Верно.
Рейчел посмотрела вдаль, на озеро. Босх потряс головой, словно не понимая, что происходит. Наконец она заговорила:
— Ты знал об имеющемся у Энтони разрешении на ношение оружие и понимал, что оно окажется при нем, не так ли?
Формально это был вопрос, но произнесенный как утверждение.
— Рейчел, что ты хочешь сказать?
— Ты уже давно знал, что Энтони носит при себе пистолет. Догадывался, что может произойти сегодня.
Босх широко развел руками:
— Послушай, та история с детьми произошла двенадцать лет назад. Откуда я мог знать, что пистолет будет при нем сегодня?
Она повернулась к нему лицом:
— Сколько раз ты допрашивал Энтони за эти годы? Сколько раз задерживал его?
Босх сильнее стиснул в кулаке алюминиевый шарик.
— Послушай, я совершенно не…
— Ты пытаешься мне сказать, что за все это время ни разу не обнаруживал при нем оружия? Не проверял, есть ли у него разрешение? И не знал, что на такую встречу, как сегодня, он скорее всего тоже возьмет с собой пистолет? А также всю свою необузданную ярость в придачу?
Босх усмехнулся и покачал головой, будто не веря своим ушам:
— Не ты ли на днях говорила о параноидальных конспирологических теориях? Мэрилин умерла не от передозировки, ее убили братья Кеннеди. Гарри Босх знал, что Энтони принесет на встречу пистолет и начнет палить. Рейчел, все это звучит как…
— А помнишь свои слова о том, что значит быть истинным детективом? — Она многозначительно уставилась на него.
— Рейчел, никто не мог предугадать того, что случилось. Не было никаких…
— Предугадать, надеяться, привести в исполнение… какая разница? Ты помнишь, что сказал позавчера Пратту возле бассейна?
— Я говорил ему о многом.
— Ты сказал ему о двух собаках. О выборе, который всем нам приходится делать. — Ее голос прозвучал грустно. Она указала рукой на лужайку, на лодочный домик: — И знаешь, Гарри, я думаю, ты принял для себя решение кормить именно вот эту собаку. Именно эта собака — твой любимый питомец. Надеюсь, тебя устраивает твой выбор. И надеюсь, он соответствует твоим представлениям о настоящем детективе.
Рейчел повернулась и зашагала обратно, к лодочному домику, где над местом преступления уже трудилась бригада экспертов. Босх не стал ее останавливать. Долгое время он стоял неподвижно. Ее слова перекатывались в нем туда-сюда, точно звуки на «американских горках». Глухой устрашающий рокот и громкий пронзительный визг. Он сильнее смял в кулаке алюминиевый шарик и швырнул его в сторону мусорной урны, рядом с лотком морепродуктов.
Он промахнулся на целую милю.

Киз Райдер в инвалидном кресле выехала из двери приемного покоя. Ей было немного неловко, но таковы больничные правила. Босх ожидал ее с улыбкой и букетом цветов, купленных в последний момент, по дороге, у уличного торговца на съезде к больнице. Как только медсестра ей позволила, Киз встала и отошла от кресла. Она неуверенно обняла Босха, словно ощущая себя очень хрупкой, и поблагодарила за то, что пришел ее встретить и отвезти домой.
— Машина здесь, прямо перед входом, — произнес он.
Поддерживая Киз под спину, Гарри вывел ее на улицу, к ожидающему у дверей «мустангу». Он усадил ее, положил в багажник пакет полученных ей открыток и подарков и, обойдя автомобиль, открыл дверцу водительского сиденья.
— Хочешь сначала еще куда-нибудь поехать? — спросил он, садясь за руль.
— Нет, просто домой. Жду не дождусь, когда можно будет поспать в своей постели.
— Понимаю.
Он завел машину и тронулся с места, держа путь обратно на автостраду. Они ехали молча. Когда добрались до шоссе, цветочный торговец все так же маячил у развилки. Райдер пригляделась к букету, будто бы что-то прикидывая, и начала смеяться. Босх тоже.
— Ой, черт, больно! — воскликнула она, дотрагиваясь до шеи.
— Извини.
— Все в порядке, Гарри. Мне надо посмеяться.
Босх кивнул, соглашаясь.
— Шейла придет сегодня? — спросил он.
— Да, после работы.
— Хорошо.
Они опять погрузились в молчание.
— Гарри,