Эхо-парк

усмехнулся:
— Думаешь?
Вместо ответа Рейчел, будто рогатку, оттянула резинку его шорт и резко отпустила. Та с хлестким звуком ударилась о спину Гарри.
— Думаю, у меня есть по крайней мере еще час до ухода домой.
Босх обернулся и посмотрел на нее. Она улыбалась.

На следующее утро Босх и Райдер, побывав с утра в городском архиве, дошли пешком до главного судебного здания и, несмотря на давку у лифтов, все же прибыли в канцелярию окружного прокурора на двадцать минут раньше срока. Но О’Ши и Оливас уже ждали их. Все заняли те же самые места, что и накануне. Босх заметил, что вчерашняя стопка плакатов у стены исчезла. Вероятно, им уже нашли применение — отправили в конференц-зал, где вечером была назначена встреча кандидатов.
Сев, Босх увидел на столе О’Ши Книгу убийства по делу Жесто. Он взял ее, не спрашивая разрешения, и немедленно раскрыл на разделе хронологической регистрации фактов. Он листал пятьдесят первую форму, пока не нашел страницу от двадцать девятого сентября 1993 года. Вчитался в запись, о которой накануне сообщил ему Оливас. Это и в самом деле была последняя на тот день запись. Босх снова ощутил раскаяние.
— Все мы делаем ошибки, детектив Босх, — успокаивающе произнес О’Ши. — Давайте лучше сосредоточимся на сегодняшней задаче и сделаем все, что в наших силах.
Босх посмотрел на О’Ши и кивнул. Потом закрыл папку и положил ее на стол. Прокурор продолжил:
— Мне сообщили, что Морис Свон находится в комнате для допросов вместе с мистером Уэйтсом. Я со своей стороны уже обдумал нашу тактику и решил разбирать дела по одному, в хронологическом порядке. Мы начнем с Фицпатрика и, когда будем удовлетворены признанием, перейдем к делу Жесто, потом перейдем к следующему, и так далее.
Все согласились, за исключением Босха.
— Я не буду удовлетворен, пока мы не получим ее останки, — сказал он.
О’Ши решил не спорить. Он взял со своего стола какой-то документ.
— Я вас понимаю. Если можно будет найти останки жертвы, руководствуясь лишь показаниями Уэйтса, это будет прекрасно. Если потребуется, чтобы он привел нас к месту захоронения, то я на этот случай специально заготовил ордер на временное освобождение его из заключения, и ордер остается только подписать у судьи. Должен прямо заявить: если придется вывести этого человека на волю, тогда меры безопасности должны быть экстраординарными. Предстоит длительная поездка, и мы не имеем права допустить никаких провалов.
Некоторое время О’Ши с особым пристрастием переводил взгляд с одного детектива на другого, желая убедиться, что те понимают всю серьезность положения. На карту была поставлена его предвыборная кампания, да и вся политическая карьера. Теперь и то и другое зависело от сохранности Рейнарда Уэйтса.
— Мы готовы ко всему, — заверил его Оливас.
Однако выражение озабоченности не исчезло с лица О’Ши.
— Вы обеспечите присутствие патрульных полицейских?
— Не думаю, что это необходимо: полицейская форма привлекает внимание, — возразил Оливас. — Мы сумеем справиться своими силами. Но если вы настаиваете, то это можно обеспечить.
— Да, было бы нелишне.
— В таком случае нет проблем. Мы договоримся, чтобы нас сопровождала машина от городской полиции либо пара судебных приставов из тюрьмы.
О’Ши кивнул в знак одобрения.
— Тогда приступим?
— Еще одно, — произнес Босх. — Мы со своей стороны не можем сказать, кто именно ожидает нас в комнате для допросов, но абсолютно уверены, что имя и фамилия этого человека не Рейнард Уэйтс.
На лице О’Ши появилось удивление. Оливас застыл с приоткрытым ртом и подался вперед.
— Но мы идентифицировали его по отпечаткам пальцев! — воскликнул он. — В прошлый его арест.
— Да, я знаю, — ответил Босх. — Но вы, конечно, помните, что когда его взяли четырнадцать лет назад за подозрительное праздношатание, он сначала назвался Робертом Саксоном, одновременно указав датой рождения 1975 год, третье ноября. Это же самое имя он использовал и годом позже, когда звонил по делу Жесто, только тогда сообщил уже другой год рождения — 1971-й. Однако вспомните: когда в первый раз его отпечатки сравнили с компьютерной базой данных управления автотранспорта, то отпечаток большого пальца идентифицировал его как Рейнарда Уэйтса, 1971 года рождения. Таким образом, мы имеем один и тот же месяц и день рождения, но разные годы. При этом, когда ему представили улику в виде отпечатка большого пальца, он охотно согласился с именем и фамилией Рейнард Уэйтс, заявив, что ранее представил фальшивые данные, надеясь сойти за несовершеннолетнего. Все это отражено в его досье.
— Да, но куда все это нас ведет? — нетерпеливо спросил