Эхо-парк

О’Ши.
— Позвольте мне закончить. Тогда он получил за свое подозрительное праздношатание, с прицелом на взлом, всего лишь испытательный срок, поскольку это было его первое правонарушение. В автобиографии, которая содержится в отчете о прохождении испытательного срока, он утверждает, что родился и вырос в Лос-Анджелесе, не так ли? Мы только что побывали в городском архиве. Там нет записи о рождении в Лос-Анджелесе Рейнарда Уэйтса — ни в указанную дату, ни в какую-либо иную. Имеется множество родившихся в Лос-Анджелесе Робертов Саксонов, но ни один из них не родился третьего ноября ни одного из упомянутых годов.
— Короче говоря, — заключила Райдер, — мы не знаем, кто этот человек, с которым сейчас собираемся вести переговоры.
О’Ши отодвинулся от стола, встал и принялся мерить шагами просторный кабинет.
— Итак, вы хотите сказать, что управление автотранспорта имело в своей базе данных фальшивые отпечатки или произошло какое-либо недоразумение?
Босх повернулся на стуле, чтобы видеть прокурора.
— Я хочу сказать, что этот человек, кем бы он ни являлся на самом деле, мог пойти в управление автотранспорта и свободно выправить себе фальшивое удостоверение. Что требуется для получения водительских прав? Подтверждение возраста. В те времена вы могли без проблем приобрести себе на Голливудском бульваре липовое удостоверение личности и свидетельство о рождении. Он мог также подкупить сотрудника управления автотранспорта, имел и много других возможностей. Главное, что в городском архиве не зарегистрировано, что данный человек родился в Лос-Анджелесе, как он утверждает. Эта ложь ставит под сомнение и все остальное.
— А если ложь состоит только в этом? — предположил Оливас. — Может, он все-таки Уэйтс, но солгал о месте рождения. Это как, например, если родился в Риверсайде, то говоришь всем, что ты из Лос-Анджелеса.
Босх покачал головой. Ему не показалась убедительной логика Оливаса.
— Имя фальшивое, — с нажимом проговорил он. — Заимствовано у персонажа средневекового фольклора, известного как Рейнард-лис. Соедините имя с фамилией и получите: «Молодой лис поджидает». Понимаете? Вам не убедить меня, что он получил такое имя при рождении.
В комнате воцарилась тишина.
— Ну, не знаю, — с сомнением промолвил О’Ши. — Представляется несколько неестественным… все эти средневековые аллюзии.
— Неестественно лишь потому, что мы не можем припереть его к стенке, — возразил Босх. — Мое мнение: более неестественно, если это его подлинное имя.
— Что вы имеете в виду? — спросил Оливас. — Он изменил имя и продолжает им пользоваться, хотя за этим именем тянется криминальная биография? Бессмыслица.
— Да, смысла маловато. Но мы не знаем, какая история кроется за всем этим.
— Ладно, что вы предлагаете?
— По правде сказать, немногое, — ответил Босх. — Я просто затрагиваю данный вопрос. Но убежден: нам следует затронуть его и при допросе. Надо попросить подозреваемого назвать по всей форме свою имя и фамилию, дату и место рождения. Будто это рутинная процедура, с которой начинается допрос. Если он назовется Уэйтсом, тогда, вероятно, нам удастся в будущем поймать его на лжи и предъявить обвинение за все сразу. Вы ведь говорили, что таковы условия сделки: если он в чем-либо соврет, то погорит во всем. Мы имеем возможность обернуть это условие против него.
О’Ши стоял возле журнального столика, за которым сидели Босх и Райдер. Босх обернулся и наблюдал, как прокурор принимает решение.
— Не вижу, как это может повредить, — наконец произнес О’Ши. — Затронем этот вопрос, но пока оставим без последствий. Затронем как бы между прочим, в порядке процедуры. Позже мы сумеем вернуться к нему, если выясним нечто большее.
Босх посмотрел на Райдер:
— Тебе начинать — ведь сначала пойдет дело Фицпатрика. Твой первый вопрос может касаться имени.
— Хорошо, — согласилась она.
О’Ши, обойдя стол, вернулся на свое место.
— Итак. Мы готовы? Пора идти. Я постараюсь присутствовать столько, сколько позволит мое расписание. Не чувствуйте себя задетыми, если иногда я буду вставлять свой вопрос.
Босх поднялся со стула. Райдер последовала его примеру, за ней — Оливас.
— И последнее, — добавил Босх. — Вчера мы узнали историю о Морисе Своне, которую вам, коллеги, вероятно, следует послушать.
Босх и Райдер пересказали то, что поведал им Эйбл Пратт. К концу повествования Оливас смеялся, изумленно тряся головой, а по лицу О’Ши Босх мог заключить, что тот пытается вспомнить, сколько раз в суде обменивался рукопожатиями с Морисом Своном. Наверное, прокурор волновался по поводу своего возможного политического фиаско.
Босх первым направился