Эхо-парк

сможет спускаться и подниматься и с одной свободной рукой, — возразил Оливас.
— Простите, детектив, но я не намерен этого допустить. Ему нужны обе руки. Он должен иметь возможность держаться и вовремя ухватиться, если вдруг соскользнет.
— Он сумеет сделать это и одной.
Пока продолжались препирательства, Босх перенес ногу на ступеньку и начал спускаться с обрыва. Лестница держалась устойчиво. Добравшись до подножия, он огляделся и понял, что здесь, на нижнем уровне, нет различимой тропинки. Отсюда путь к телу Мари Жесто не так понятен, как наверху. Детектив оглянулся на остальных и стал ждать.
— Фредди, да ладно, сделай, как тебе говорят, — раздраженно распорядился О’Ши. — Пристав, вы спускайтесь первым и держите наготове дробовик, на тот случай, если мистеру Уэйтсу что-нибудь взбредет в голову. Детектив Райдер, разрешаю вам расстегнуть кобуру. Стойте тут, наверху, с Фредди и тоже будьте наготове.
Босх поднялся обратно на несколько перекладин, чтобы пристав мог осторожно передать ему дробовик. Потом вернулся к подножию лестницы.
— Бросайте мне наручники! — крикнул Босх Оливасу.
Он поймал наручники и занял позицию двумя ступеньками выше. Уэйтс начал спускаться, тем временем как оператор стоял на краю обрыва и снимал это. Когда узнику осталось три ступеньки до земли, Босх протянул руку и, схватив его за поясную цепь, вел так остаток пути до нижнего уровня.
— Ну вот, Рей, — пробурчал он ему сзади на ухо. — Твой единственный шанс. Ты ведь, конечно, не захочешь удрать?
Благополучно спустившись, Уэйтс спрыгнул с последней ступеньки и повернулся к Босху, подставляя руки за наручниками.
— Нет, детектив. Пожалуй, для этого я слишком люблю жизнь.
— Я так и думал.
Босх прикрепил его руки к поясной цепи и опять посмотрел наверх.
— У нас порядок!
Остальные тоже спустились. Когда все собрались внизу, О’Ши увидел, что тропинки больше нет. Теперь двигаться можно было в любом направлении.
— Итак, куда дальше? — спросил он Уэйтса.
Тот повернулся вокруг своей оси, растерянно обводя глазами круг. У него был вид человека, который видит местность в первый раз.
— М-м-м…
У Оливаса лопнуло терпение.
— Слушай, ты давай-ка… без фокусов! — крикнул он.
— Вон туда, — с деланной кротостью произнес Уэйтс, указывая головой в направлении вправо от склона. — Немного потерял ориентацию.
— Давай без глупостей, Уэйтс! — предупредил Оливас. — Или ты немедленно ведешь нас к телу, или мы возвращаемся, выходим на судебный процесс и ты получаешь законную порцию божественного эликсира, которая тебе светит. Ты понял?
— Да. Я же сказал: вон туда.
Группа тронулась вперед через кустарник; Уэйтс шел впереди, Оливас вцепился сзади в цепь у него на поясе, а не далее чем в пяти футах от спины узника двигалось нацеленное в него дуло дробовика.
Почва здесь была более мягкой и вязкой. Босх сообразил, что воды от весенних дождей стекали по склону и собрались именно на этом уровне. Он чувствовал, как мышцы ног деревенеют из-за того, что с каждым шагом приходится с усилием вытаскивать ботинок из жидкой грязи.
Минут через пять они приблизились к маленькой прогалине, свободной от растительности, под сенью мощного, раскидистого дуба. Босх заметил, что Уэйтс смотрит наверх, и проследил за его взглядом. Желтовато-белая повязка для волос свисала с ветки.
— Забавно, — промолвил Уэйтс. — Она была синяя.
Босх знал, что волосы Мари Жесто на момент ее исчезновения были забраны сзади синей упругой лентой «твистер». Подруга, видевшая девушку в день исчезновения, описала, во что Мари была одета. Но синюю ленту не обнаружили вместе с одеждой, аккуратно сложенной в машине в гараже «Хай-Тауэр».
Босх вгляделся в ленту. Тринадцать лет под дождем и солнцем не прошли для нее даром — ткань выцвела. Он покосился на Уэйтса: тот наблюдал за ним с улыбкой.
— Мы на месте, детектив. Наконец-то вы нашли свою Мари.
— Где она?
Губы Уэйтса шире растянулись в улыбке.
— Вы на ней стоите.
Босх отскочил на шаг, а Уэйтс расхохотался:
— Не волнуйтесь так, детектив Босх! Вряд ли она станет возражать. Как там сказал один из великих насчет тех, кто спит вечным сном? Мол, не надо заботиться ни о непристойности того, как ты умер, ни о мерзости того места, где упал [Уэйтс ссылается на роман Р. Чандлера «Вечный сон»: «Ты просто спишь вечным сном, не заботясь ни о непристойности того, как ты умер, ни о мерзости того места, где упал»].
Босх в очередной раз подивился литературной нахватанное™ мойщика окон, в сущности, опять-таки рассчитанной на то, чтобы пустить пыль в глаза. Уэйтс, кажется, прочитал его мысли.
— Я с мая в тюрьме, детектив. Много чего