Эхо-парк

имеет значение, а кто нет.
Вскоре из дверей внутреннего помещения появился главный хирург больницы и пригласил начальника полиции для приватной беседы. Босх увязался следом, пристроившись к свите из шести паркетных генералов, шагавших в кильватере шефа.
— Прошу прощения, доктор Ким, — раздался голос позади группы.
Все остановились и повернулись. Голос принадлежал женщине за конторкой. Она указывала на Босха.
— Этот человек не ваш. Он посторонний.
Начальник полиции, только сейчас заметивший Босха, поправил служащую.
— Безусловно, наш, — ответил он тоном, не допускающим возражений.
У служащей был обескураженный вид человека, получившего щелчок по носу. Группа двинулась дальше, и доктор Ким провел их в изолированный больничный лазарет, который сейчас пустовал. Все сгрудились вокруг пустой кровати.
— Господин начальник, ваша женщина-полицейский находится…
— Детектив. Она детектив.
— Простите. Ваш детектив находится в отделении интенсивной терапии, ею занимаются доктора Пейтел и Уортинг. Я не могу прерывать их работу, чтобы пригласить сюда и попросить дать вам подробный отчет, поэтому готов сам ответить на все интересующие вас вопросы.
— Отлично, — сказал шеф и напрямик, без лишних слов, спросил: — Она выживет?
— Мы считаем, что да, выживет. Проблема в необратимых повреждениях, и об этом мы пока ничего не сможем сказать. Пуля повредила одну из сонных артерий. Сонная артерия доставляет кислород к мозгу. В настоящий момент мы не знаем, насколько серьезно было нарушение мозгового кровоснабжения и какого рода ущерб оно нанесло.
— Разве не существуют анализы, с помощью которых можно было бы это проверить?
— Да, сэр, существуют, и по предварительным результатам пока мы наблюдаем обычную мозговую активность. На данный момент это очень хорошая новость.
— Она в состоянии говорить?
— Пока нет. Во время операции она находилась под наркозом, и должно пройти несколько часов, прежде чем она, возможно, будет способна разговаривать. Акцент здесь — на слове «возможно». Мы не узнаем, каково положение дел до ночи, а вероятно, и до утра — когда она выйдет из-под действия наркоза.
Главный полицейский начальник кивнул:
— Спасибо, доктор Ким.
Он шагнул обратно, к прикрытому занавеской проему, и остальные потянулись за ним. Неожиданно шеф обернулся к главному хирургу.
— Доктор Ким, — негромко произнес он. — Когда-то эта женщина работала непосредственно под моим началом. Я не хочу ее потерять.
— Мы сделаем все возможное, шеф. Мы ее не потеряем.
Глава полицейского ведомства кивнул и направился к выходу. Когда группа медленно двигалась к дверям приемного покоя, Босх почувствовал чью-то руку на своем плече. Он обернулся и увидел, что это сам начальник. Он отвел Босха в сторону и завязал с ним разговор с глазу на глаз.
— Как ваши дела, детектив Босх?
— Все хорошо, шеф.
— Спасибо, что доставили ее сюда так быстро.
— В тот момент это не казалось таким уж быстрым, да и не я один этим занимался. Нас было несколько. Мы работали вместе.
— Да, конечно, я знаю. О’Ши уже трезвонит в новостях, как он вместе с другими выносил ее из леса. Спешит извлечь выгоду из своего участия. Кует железо, пока горячо.
Босх молча кивнул.

Репортеры и полицейские покинули приемный покой. В каком-то смысле Киз Райдер явилась для СМИ разочарованием, потому что не умерла. Умри она — и весь репортаж из больницы превратился бы в готовый горячий материал, гвоздь новостной программы. Слетал туда, слетал обратно — и переходи к следующему событию, следующей пресс-конференции. Но женщина-детектив все еще жила, цеплялась за жизнь, и по мере того, как часы текли, толпа людей в приемном покое редела. Пока не остался один Босх. У Райдер не было ни с кем постоянной близкой связи, а родители покинули Лос-Анджелес давно, после смерти ее сестры. В общем, кроме Босха, некому было дожидаться возможности повидаться с ней.
Около пяти вечера доктор Ким вышел из двойных дверей в поисках начальника полиции либо кого-то в ранге детектива, либо на худой конец простого патрульного в полицейской форме. Ему пришлось удовольствоваться Босхом, который, завидев его, поднялся навстречу, чтобы услышать новости.
— Ей лучше. Она пришла в сознание, и способность к невербальной коммуникации у нее хорошая. Она не может говорить из-за травмы шеи: мы ввели ей в горло трубку, — но предварительные показатели положительные. Ни нарушения мозгового кровообращения, ни инфекции, все выглядит неплохо. Другая рана временно законсервирована, мы займемся ею завтра. Для одного дня ей довольно хирургических операций.