Эхо-парк

ясно, что в видеосюжете имеется пробел — будто Корвин отодвинул камеру в сторону, а затем вернул обратно. В сюжете отсутствовал спор о том, снимать или не снимать наручники с Уэйтса. Был также пробел с того момента, когда Киз Райдер предложила воспользоваться лестницей криминалистов, и до того, когда Кафарелли вернулась обратно, уже с лестницей.
— Скорее всего он просто остановил камеру на то время, пока мы ждали лестницу, — произнес Босх. — Думаю, это заняло минут десять, не более. Но вряд ли он останавливал ее, когда спорили насчет наручников.
— Вы уверены?
— Нет, просто делаю предположение. Но я не следил за Корвином. Я следил за Уэйтсом.
— Понятно.
— Извините.
— Не стоит. Я не хочу, чтобы вы сообщали мне то, чего не было.
— А кто-нибудь из других свидетелей поддержал меня в данном предположении? Кто-нибудь сказал, что слышал спор о наручниках?
— Кафарелли, эксперт криминалистической службы, заявила, что слышала. Корвин не слышал. О’Ши вообще утверждает, будто ничего подобного не происходило. Так что мы имеем двух свидетелей из полицейского управления, которые говорят «да», и двух — из ведомства окружного прокурора, которые говорят «нет». И отсутствует видеоматериал, подкрепивший бы то или иное утверждение. Классическая патовая ситуация.
— А как насчет Мориса Свона?
— Его голос стал бы решающим, вот только он не хочет беседовать с нами. Мол, в интересах его клиента ему лучше оставаться немым.
Подобное поведение адвоката не удивило Босха.
— А другой отсутствующий кусок? Вы сказали, их было два.
— Возможно. Давай дальше, Реджи.
Осани снова включил видеоплейер, и на экране появился эпизод спуска по лестнице и затем — как группа приближалась к поляне поддеревом, где Кафарелли, методично действуя зондом, отмечала местонахождение тела. Здесь съемка пока не прерывалась. Корвин просто поворачивал камеру и снимал все подряд, вероятно, имея в виду, что позже отредактирует материал, если пленка когда-нибудь понадобится в судебном слушании. Или — что тоже возможно — для документального освещения избирательной кампании.
Фильм продолжался, пленка запечатлела возвращение группы к лестнице. Райдер и Оливас поднялись на площадку, а Босх снял наручники с Уэйтса. Арестант начал взбираться по лестнице, но как раз в том месте, где он прошел половину и Оливас наклонился, чтобы перехватить его, в сюжете возник пробел.
— Вот это? — уточнил Босх.
— Да, — подтвердил Рэндольф.
— Я помню, что уже после перестрелки, когда я велел Корвину оставить камеру и скорее подниматься, чтобы помочь мне перенести Киз, камера была у него на плече. Он снимал.
— Да, верно, мы спрашивали его об этом, ион заявил, что на какой-то момент остановил пленку. Якобы хотел сохранить чистый кусок до того времени, когда придут землекопы И будут выкапывать тело. Поэтому, когда Уэйтс поднимался по лестнице, съемка якобы не велась.
— По-вашему, тут есть смысл?
— Не знаю, а по-вашему?
— Ни малейшего. Чушь. У него было заснято все.
— Это всего лишь мнение.
— Думайте как хотите. Но вот вопрос: зачем делать купюру в этом месте? Что было на пленке?
— Это вы мне скажите. Вы там находились.
— Я сообщил вам все, что мог вспомнить.
— Что ж, попытайтесь припомнить. Вы в данной истории выглядите не лучшим образом.
— Что вы имеете в виду?
— На пленке отсутствует дискуссия о том, надо или не надо снимать с заключенного наручники. Там есть только, как Оливас освобождает ему руки перед спуском и вы освобождаете их перед подъемом.
Босх понял, что Рэндольф прав и, судя по кассете, он расковал Уэйтса, не посоветовавшись с остальными.
— О’Ши пытается меня подставить.
— Я не знаю, пытается кто-то кого-то подставить или нет. Позвольте спросить вас кое о чем: когда началась вся эта заваруха, Уэйтс завладел оружием и начал стрелять, вы не помните, где был и что делал в тот момент О’Ши?
Босх покачал головой:
— Я оказался лежащим на земле, потому что на меня сверху упал Оливас. Меня занимало, где находится и что делает Уэйтс, а не О’ Ши. Все, что могу вам сказать: прокурора не было в поле моего зрения. Он был где-то сзади.
— Может, именно это и запечатлел на пленке Корвин? Как О’Ши трусливо убегает прочь?
При слове «трусливо» что-то вдруг вспыхнуло в памяти Босха. Теперь он вспомнил. С вершины обрыва Уэйтс кричал, обращаясь к кому-то, вероятно, к О’Ши: «Трус!» Босх вспомнил топот удаляющихся ног за спиной. Так это О’Ши удирал?
Босх размышлял над этим. Прежде всего прокурор не имел оружия и не мог бы защитить себя от вооруженного бандита, которого перед этим собирался засадить на пожизненный срок. В таких условиях