Эхо-парк

действиях. Босху ничего не оставалось, как поверить: уж слишком сильно он кого-то допек, и весь план с Бичвуд-Каньоном родился из-за того давления, которое он, Босх, постоянно оказывал на то давнишнее дело.
Вывод привел его к ответу на другой вопрос, написанный рядом. «Кому выгодно?» Босх записал:
Энтони Гарланд — Хэнкок-Парк
Интуиция подсказывала Босху, что именно этот человек, вероятнее всего, тот, кого он ищет. Но, помимо собственной интуиции, у него не было никаких доказательств, напрямую связывающих Гарланда с убийством Мари. Босха еще не посвятили в то, какие улики — если вообще таковые имелись — выявились в результате эксгумации и вскрытия тела. Но он сомневался, что после тринадцати лет осталось что-либо для криминалистики — ДНК либо другие иные для экспертизы материалы, которые могли бы указать на связь Гарланда с трупом.
Гарланд числился у него подозреваемым по теории заместительной жертвы. То есть ярость по отношению к женщине, бросившей его, побудила Энтони убить взамен нее другую — ту, что ее напоминала. Психиатры назвали бы эту версию слишком смелой, может, даже притянутой за уши, но Босх теперь придавал ей важнейшее значение. Произведем нехитрые выкладки. Гарланд — сын Томаса Рекса Гарланда, богатого нефтяного барона из Хэнкок-Парка. О’Ши — участник острейшей предвыборной борьбы, а деньги являются тем горючим, которое поддерживает мотор избирательной кампании в движении. Так что в предположении Босха не было ничего надуманного: О’Ши подобрался к Томасу Рексу, после чего была заключена соответствующая сделка и разработан соответствующий план. В результате О’Ши получает деньги, необходимые для победы на выборах, Оливас — должность ведущего детектива в его ведомстве, Гарланд выходит сухим из воды, а Уэйтс всего-то принимает на себя вину за лишнее убийство.
Существует поговорка: «Лос-Анджелес — солнечное место для теневых дельцов». Босх знал это лучше кого-либо. Он с легкостью поверил, что Оливас являлся частью преступного сговора. А мысль о прокуроре, рвущемся вверх по карьерной лестнице и продающем душу дьяволу за поддержку и содействие на финише предвыборной гонки, тоже не потребовала от него особых усилий.
«Беги, беги, трус! Как там теперь твоя дерьмовая сделка?!»
Босх раскрыл телефон и позвонил Кейше Рассел из «Лос-Анджелес таймс». После нескольких звонков взглянул на часы и увидел, что уже начало шестого. Журналистка, вероятно, спешит домой и не обращает внимания на звонки. Тогда он оставил ей сообщение с просьбой перезвонить.
Босх решил, что заслужил пиво. Он пошел в кухню и достал из холодильника бутылку. Порадовался, что при последней покупке взял первосортного. Вынес бутылку на веранду и стал смотреть, как мается в тисках часа пик пролегающая далеко внизу автострада. Движение замедлилось до черепашьего, и начался вой автомобильных сирен. Расстояние было достаточно большим, чтобы здесь этот звук ощущался как ненавязчивый. Босх порадовался, что не находится сейчас там, внизу, в этой затяжной битве.
Его телефон зажужжал, и он вытащил его из кармана. Перезванивала Кейша Рассел.
— Извини, я обсуждала завтрашний материал с литературным редактором.
— Надеюсь, ты правильно написала мое имя?
— Вообще-то в этом материале тебя нет, Гарри. Как ни странно.
— Рад слышать.
— Чем ты мне поможешь?
— Вообще-то я собирался попросить тебя оказать мне услугу.
— Ну, еще бы, как же иначе!
— Ты ведь теперь специализируешься на политике? Означает ли это, что ты отслеживаешь пожертвования в пользу избирательной кампании?
— Да. Отслеживаю каждое денежное поступление в избирательный фонд каждого кандидата. А что?
Босх вошел в комнату и приглушил стерео.
— Это не для протокола, Кейша. Я бы хотел знать, кто поддерживает кампанию Ричарда О’Ши.
— О’Ши? Зачем он тебе?
— Объясню позднее. А сейчас мне просто нужна информация.
— Ну почему ты всегда норовишь подстроить мне какую-нибудь гадость, Гарри?
Это правда. Они пикировались так много раз и в прошлом. Но история их делового сотрудничества была такова, что Босх всегда держал слово, обещая предоставить своей информаторше ценный материал взамен, как только появится возможность. Он ни разу ее не обманул. Так что ее протесты были всего лишь прелюдией к услуге, которую она ему в конечном счете оказывала. Это тоже часть ритуала.
— Ты же знаешь почему, — ответил он. — Выручи меня — и тебе тоже кое-что отломится. В надлежащее время.
— Когда-нибудь я сама захочу решать, какое время считать надлежащим. Не отключайся.
Кейша заблокировала звук и отсутствовала в эфире почти минуту. Босх использовал это время, внимательно обозревая